Александр Самсонов - Добро пожаловать в Накки-ярви

За час до назначенного Свияговым времени, загудел мобильник.

— Майор. — Голос генерала прорвался через какой-то треск, похожий на помехи. — Ржевка ждет. Хватай свою подругу и бегом в аэропорт. Машина за тобой на подходе. Если по дороге возникнут проблемы, то добирайтесь самостоятельно, но уже другим транспортом. В этом случае, буду ждать тебя в отделе. По прибытии, сразу ко мне.

— Так точно. — Ни чего не ясно, но что-то произошло. Если шеф срочно гонит, значит и в самом деле положение аховое.

— Прошкин сейчас принесет тебе все самое необходимое, а дальше действуй по обстановке.

Генерал отключился и почти сразу зазвенел дверной звонок. Неужто Паук? Оперативно, очень оперативно. Прошкин топтался за дверью, но в зоне обзора виднелась еще чья-то тень.

— Кто там?

На мой вопрос Паук недовольно нахмурился, но ответил сразу же.

— Да я это, я.

— Если ты, то ответь, чье резюме висело у тебя на двери год назад.

— Слушай, ты, Павлик Морозов, мне сейчас не до приколов.

— А кто рядом с тобой стоит?

— Серега, это — я. — Голос Ходули убедил, что это не очередная подстава с фальшивыми сотрудниками и сотрудницами.

Взъерошено-злой Прошкин прошмыгнул в квартиру и протянул ключи от машины:

— Внизу стоит «шестерка», в багажнике сумка с оружием и снаряжением. Ходков будет тебя сопровождать и, если что, прикроет. Пока, герой.

— А что с Альбиной?

— Что-что? В госпитале, говорят, выживет. Черепно-мозговая. Хорошо, что вовремя заметила соседка, когда из магазина возвращалась. Я ж ее к тебе отправил, да не дошла. — Прошкин горестно вздохнул. — Обложили нас со всех сторон, даже не знаешь откуда очередная пакость вылезет. Ладно, забирай свою подругу, и езжайте. Глядишь, без вас поспокойнее будет.

Площадкой ниже уже ждала Светка, рядом с которой стояла ее мать. Женщина печально посмотрела на меня и тихо пошептала:

— Береги Светочку, Сережа. Вместе у вас все получится. А будете врозь, беды не миновать. — Затем она повернулась к маячившему за моей спиной Ходуле. — А ты, молодой человек, берегись зеркал и темных коридоров.

— Не понял. — Удивленно произнес Ходуля. — Каких зеркал?

— Любых. От этого будет зависеть твое будущее.

— А мне ни чего не предскажите? — С кривоватой улыбкой поинтересовался Паук.

— А смысл тебе говорить, ты же все равно не веришь. — Светланина мама повернулась к Прошкину и злым голосом заговорила. — Я тебя предупреждала, что твоей женщине беда грозит? Ты только посмеялся. Где твоя женщина? Был ты Фомою не верящим, им и остался. Я скажу тебе, что смерть твоя в шапке полосатой ходит, да не поверишь ты. Лучше уезжай домой, там, глядишь, и смерть тебя не найдет.

— Накаркаешь.

— Нет, я тебя предупредила, а дальше сам думай.

Во Ржевку мы добрались по Питерским меркам очень быстро. То ли удачно сложилась ситуация на улицах, то ли просто повезло не попасть в пробки, но через тридцать минут наша машина уже подруливала к аэропорту.

Фигура генерала маячила возле трапа транспортника со знаками принадлежности к ВВС. Одетый в летную куртку, он почти не отличался от членов экипажа, которые с озабоченным видом стояли около открытой аппарели. Увидев подлетающую к самолету «жучку», он призывно махнул рукой и показал на корму самолета.

Ходуля притормозил рядом со Свияговым и с ухмылкой произнес:

— Станция Березай, кому надо — вылезай. — Повернувшись, добавил. — Вам на трап, а я пока эту лайбу в самолет закачу.

Стечение обстоятельств, или другое что, но, на сей раз, мне сильно повезло. Прав я или не прав, и, все-таки, встреча с работниками прокуратуры для меня оказалась бы полным крахом. В таких ситуациях огласка ни когда не нужна. Расследование деятельности ложной Альбины и смерти охранника потянуло бы за собой часть цепочки предшествующих событий, что ни кому из высокопоставленных лиц, замешанных во всей череде акций вокруг Светкиного НИИ и Накки-ярви, не захотелось бы светиться. Прогнозируемо, что в таком случае все свидетели начнут резво умирать по различным «естественным» причинам. А первыми в этом списке значились бы я и Светка.

Такой расклад еще в самолете мне разъяснил генерал. А по прибытию в Москву почти сразу я предстал перед руководством отдела.

Мой подробнейший доклад продолжался до вечера. Генерала и Дядю Арчила, который еще не снял нашлепки с лица и повязку с головы, интересовали все детали, даже, на первый взгляд, не имеющие ни какого отношения к произошедшему. Рассказывая, я периодически бросал взгляд на большие настенные часы, отмечая про себя, что нахожусь здесь достаточно много времени, и Светка, наверняка, уже беспокоится. Теперь она дожидалась, сидя у телевизора в моей служебной квартире.

— Сергей Иванович, — голос Свиягова вернул меня к действительности, — я, конечно, мог бы извиниться, но сейчас даже личные вопросы могут значительно повлиять на состояние дел. Об эвакуации вашей подруги в Москву решение принял я, а оно далось мне после больших сомнений. Все-таки работник института, вокруг которого творится очень много непонятного, да и сама она относится к контингенту, имеющему для нашего отдела определенный интерес. Хотелось бы определиться в качестве статуса Светланы Геннадьевны.

Лицо Свиягова оставалось невозмутимым, лишь присутствовала какая-то непонятность во взгляде. Сбоку хищной птицей подался вперед Дядя Арчил.

— Она моя невеста, товарищ генерал. — Мне стало наплевать на мнение начальства, и желание отстоять Светку, что бы это не стоило, придало решимости. — И она не контингент, как вы выразились. Если вы считаете, что моя личная жизнь должна вписываться только в выполнение служебного долга, то я готов хоть сейчас написать рапорт на увольнение из армии. Можете не волноваться, я ни куда не побегу делиться информацией о службе в отделе. Для этого здесь другие люди имеются.

— На счет увольнения решать вам. — Саркастически усмехнулся генерал. — Ваш полк расформировывают, он попал в программу сокращения Вооруженных Сил. У вас есть реальный шанс попасть под сокращение, учитывая, что количество специалистов по физической подготовке и спорту в войсках уменьшается более чем в десять раз. На счет баек о нашей работе, то публичные высказывания о ней нам не страшны, прослывете пустозвоном и встанете на учет в психиатрический диспансер. Вы сами в праве выбирать судьбу, но есть достаточно много других вариантов дальнейшей жизни. Некоторые связаны со службой в армии или в нашей системе, есть интересные проекты в сфере наших интересов, но без обязательного ношения погон. Решайте сами. А что касается вашей невесты, это ваш выбор и ничего тут не посоветуешь, хотя, вы сами должны понимать, что последствия Питерских событий могут коснуться не только вас, но и ее. Все понятно?