Макс Фрай - Жили-были. Русские инородные сказки – 7

Нанета потом подсмотрела, что Дионизиу Боа Морте нарисовал на стене. Круглая голова, две палочки – ноги, две палочки – руки. Длинные прямые волосы и два кружочка грудей. Женщину нарисовал на стене Дионизиу Боа Морте. Другую женщину, не Нанету.

Девочку заперли в комнате. Девочку никуда не выпускают. Выходить в коридор запрещено, подходить к окну запрещено. По утрам служанка приносит еду. Дона Виржиния хотела посадить девочку на хлеб и воду, пока не признается, но губернатор запретил. Девочка просит дать ей хотя бы одну книгу из библиотеки. Хотя бы одну. Ту, что стоит на стеллаже у окна, на четвертой полке сверху за томом «Лузиад».

Дионизиу Боа Морте прекратил стонать и рычать по вечерам. Теперь он каждую неделю просил у Нанеты мыльную губку, стирал у нарисованной женщины кружочки грудей и рисовал другие, побольше. И живот тоже.

– Она беременная у вас, что ли? – спросила Нанета.

– А ну-ка! – сказал Дионизиу Боа Морте, прикрывая ладонью женщину на стене. – В хозяйское колдовство вмешиваешься? Хочешь, чтобы я на тебя демонов напустил?

– Да ну вас, – испугалась Нанета. – Спросить уже нельзя?

Дона Виржиния нашла книгу, которая стояла за томом «Лузиад» на четвертой сверху полке на стеллаже у окна. Щеки ее полыхают, сердце колотится, к горлу подступила тошнота. Какая мерзость! Какая… какая чудовищная грязь! И девочка читала эту гадость? Смотрела пакостные картинки?! Дона Виржиния оглядывается на камин – камин пуст и холоден. Дона Виржиния набирает в грудь воздуха и начинает аккуратно, по страничке рвать мерзкую книгу на мелкие кусочки.

Дионизиу Боа Морте закричал так страшно, что Нанета уронила яйцо от пестрой курицы, которое только что нашла в кустах, и бросилась в комнату. Хозяин бился в судорогах, изгибаясь в самых невероятных позах, Нанета и не представляла, что человеческое тело на такое способно. На губах у него выступила пена, глаза закатились.

«Демоны, – в ужасе подумала Нанета, чувствуя, как леденеет у нее спина. – Колдовство. Демоны».

Осторожно, стараясь не шуметь, Нанета задом двинулась к двери. Выйдя из дома, она плотно закрыла дверь, перекрестилась и быстро пошла по улице.

Девочка сидит на кровати, свесив босые ноги. Значит так, чеканит дона Виржиния. Твою мерзкую книжку я порвала. Больше ты книг не читаешь. Никаких. Девочка бросает на губернатора умоляющий взгляд, но губернатор смотрит сквозь нее. С тех пор как девочка начала полнеть, она перестала для него существовать.

Нанета вернулась к вечеру с фельдшером. Поначалу она пошла было к падре Жайме, но падре на нее рассердился.

– Какие демоны? – сказал он. – Какое колдовство? Хозяин заболел, у него приступ, а ты сбежала? Хороша служанка! Самой-то не стыдно?

Стыдно Нанете не было, но ссориться с падре Жайме не хотелось, поэтому Нанета пошла к фельдшеру и предложила ему курицу.

– Трех давайте, – сказал фельдшер. – У вас их девать некуда.

– Одну и полдюжины яиц, – отрезала Нанета. – Каждому если давать – вообще без кур останешься.

Нанета открыла дверь и впустила фельдшера, а сама уселась на ступеньке. Может, падре Жайме прав, а может, и нет. Нанета верила в демонов и соваться к ним в пасть не хотела.

Девочка так распухла, что уже не может ни ходить, ни сидеть. Когда же она родит, волнуется дона Виржиния. Она же перехаживает. Оставь меня в покое, говорит губернатор и наливает себе виски. Меня это не касается.

– Ну что, – сказал фельдшер, выходя во двор. – Умер ваш хозяин, дона Нанета. Давайте курицу.

Нанета кряхтя поднялась со ступеньки и вошла в дом. Дионизиу Боа Морте лежал на кровати, уставившись мертвыми глазами на нарисованную на стене женскую фигуру с абсолютно круглым животом и огромными грудями. Нанета вытянула из-под Дионизиу край простыни, поплевала на него и принялась смывать рисунок со стены.

Неверной походкой, держась за стену, губернатор заходит в библиотеку. В библиотеке темно, только на столе горит лампа. За столом в кресле сидит кто-то худенький и читает книгу. Губернатору кажется, что что-то не так, но он не может понять что, перед глазами все плывет и переливается. Виржиния, спрашивает губернатор. Это ты? Нет, батюшка, звонко отвечает девочка и улыбается губернатору. Это я.

Карл и Кисочка

– Где ты был?

– Так, гулял.

– А я тебе что сказал?

Мальчишка посмотрел на Карла своими блестящими глазами и ничего не ответил.

– Я тебе что сказал? – угрожающе повторил Карл.

– Чтобы не выходил.

– А ты вышел, – подытожил Карл. – И что я теперь с тобой сделаю? – Карл поискал глазами палку, но не нашел, оперся на подлокотники кресла и привстал. Мальчишка отпрыгнул к двери и взялся за ручку. Мальчишки – они как коты, подумал Карл. Один раз выпустишь – и все, уже не удержишь, даже связывать не поможет. Карл расслабил руки и дал себе упасть в кресло. Ему показалось, что мальчишка у двери ухмыльнулся.

Котенка Карл обнаружил только утром. Маленький тощий зверек непонятного грязного цвета, с торчащими позвонками и тонким, почти крысьим хвостом стоял на полу, растопырив худые лапы и, захлебываясь и кашляя, пил молоко из большой Карловой ложки. Мальчишка сидел рядом с ним на корточках и довольно ворковал.

– Это еще что? – хмуро спросил Карл. Как обычно по утрам, нога болела невыносимо.

– Это кисочка, – ответил мальчишка, почесал котенка за ухом и сам зажмурился от удовольствия, как будто это его почесали. – Будет с нами жить.

– Кто сказал? – Карлу вдруг стало весело. Удивительно, как быстро наглеет мальчишка. Еще месяц назад он только трясся и плакал, а теперь препирается с Карлом, как будто всю жизнь этим занимался.

– Я сказал. – Мальчишка деловито накапал в ложку еще молока, и котенок урча принялся его вылизывать.

В ноябре произошло то, чего Карл боялся больше всего на свете: нога окончательно отказалась ему служить. Он несколько раз пытался встать, но вторая нога, тоже изъеденная болезнью, не выдерживала вес его огромного тела.

– Подай палку, – велел Карл мальчишке, стараясь говорить спокойно.

– Тебе нужны костыли, – сказал мальчишка. Котенок, вечно вертевшийся у него под ногами, пронзительно пискнул. – Вот видишь, – обрадовался мальчишка, – и кисочка говорит.

– Палку! – рявкнул Карл. Мальчишка вжал голову в плечи, встал на колени и полез под кровать. Несколько мгновений из-под свисающего покрывала торчали его худой зад в старых спортивных штанах и грязные босые ноги, потом мальчишка упал на живот и, дергая ногами, забрался под кровать целиком. Котенок остался снаружи и принялся охотиться на бахрому покрывала. Карл с любопытством посмотрел на него. За месяц зверек отъелся и отрастил недурную шерсть, и даже его жалкий крысий хвостик внезапно превратился в роскошное пушистое перо, такое длинное, что Карл только диву давался. Накануне мальчишка вымыл котенка с мылом и повязал ему на шею золотистую ленточку от подарочной упаковки, и теперь вид у него был довольный и нарядный, как на картинке в настенном календаре.