Надежда Кархалёва - Альдана Последняя королева эпохи

— Вообще на месте стоит! — в сердцах выпалил Томас.

— Жаль, что ничего не можем для вас. Удачи вам!

— И терпения! — крикнул другой студент. — Это дело…

— …великое и стоит таких затрат времени, — закончил за него колдун. — Нас так, наверное, каждый третий подбадривает.

— Значит, ему стоит довериться! — воскликнул парень жизнерадостно.

— ВРЕМЕНИ ВЕРИТЬ НЕЛЬЗЯ!

Подобно пулям ужас рвал сердца всех, кто был на площади, когда люди оборачивались на голос и видели, кому он принадлежит.

Эвилану мало кто знал, да и среди этого столь незначительного количества людей почти никто не имел понятия о том, как ведьма выглядит. Но красавица ласково поглаживала десятиметрового монстра, льва с пламенной гривой и странными глазами.

— Время может пообещать исцеление, а на самом деле убьёт тебя: отравит или, что веселее, воткнёт нож в спину, — эту фразу, одновременно и мудрую, и пафосную, и циничную, Эвилана произнесла уже тише, но голос её, здорово усиленный магией, оставался громким, охватывающим всю площадь.

— Что это? — вырвалось у Клавьера.

— Следи за своей речью, — надменно ведьма сделала ему замечание. — Этого красавца зовут Хидаар, и то, что создан он искусственно и не является человеком, не делает его хуже тебя и твоей шайки. Томас Дьюри, будь добр, позови сюда старейшин, мне надо с ними поговорить.

— Если они не согласятся на твои условия, ты что, прикажешь Хидаару убрать Чёрные Гавани? — обомлел Виктор.

— Я хорошо знаю горожан, и смогу кое-что сделать, сохранив жизнь достойнейшим из них, — хищно улыбнулась Эвилана.

— Что стоишь? Не зли её! — Дашка толкнула Томаса, выводя из оцепенения.

— Нет, Дарья, я в хорошем расположении духа. Если я почувствую, что настроение моё начнёт портиться, я просто убью того, кто этому поспособствовал, — нарочито мило прощебетала Эвилана.

— Дьюри хороший маг, когда-то делал успехи в некромантии. Если обучить его, из него можно будет извлечь пользу, — забеспокоился Виктор.

— Тише. Мне известны его таланты и потенциал. Но надо же мне заставлять его действовать мирным путём!

Старейшины оказались на площади очень скоро: Фробениус Девинер, седовласый маг, сохранивший ещё величественную осанку и ясный строгий взгляд, и Скентия Ринхафт, двадцатипятилетний элементалист, всеобщий любимец с яркой во всех смыслах внешностью. Волосы красавца, закрывающие уши и касающиеся плеч, поражали невообразимой яркостью — оранжевые, их нельзя было назвать даже пронзительно-рыжими, они изумительно блестели, уложены были идеально, а чёлка длиной в пол-лица полностью закрывала левый глаз. Очень бледная кожа изумляла ровным цветом, а видимый глаз — медово-жёлтой радужкой. На губах сохранялась совершенно беззлобная усмешка. На Скентии были распахнутый плащ, чёрный, со светло-зелёными отворотами на рукавах, выправленная и расстёгнутая на верхние пуговицы рубашка цвета, на пару тонов темнее изумрудного, и пепельно-серые брюки. В одной руке он держал дорогой посох, изящный, эльфийской работы, в другой небрежно вертел волшебный жезл, выполненный в другом стиле, нежели посох. Молодой элементалист был чем-то похож на Мариуса Раймерса.

— Я снова вижу вас в своём городе, леди Армад, — произнёс он. — Не могу сказать, что рад этому, но всё же — здравствуйте.

— Мистер Ринхафт, добрый вечер, — неожиданно спокойно, без сарказма, ответила на приветствие ведьма. — И вам тоже, мистер Девинер, — добавила она, но гораздо более сухо, Фробениус как носитель магии её явно не интересовал. — У меня к вам предложение. Вы можете либо принять его и получить столько благ, сколько не бывает у королевских любимцев, либо отклонить и проститься с жизнью.

— Звучит интригующе, — хмыкнул Скентия. — А в чём же предложение заключается?

— Я стану королевой Альданы. И правление я хочу начать в стране, где нет бунтов. В ваших силах помочь мне, — заговорила ведьма, обворожительно улыбаясь. — Для этого вам надо всего лишь принять новые порядки и начать их внедрение по всем городам ваших земель.

— Что это за порядки? — Скентия сделал шаг вперёд: голова чуть склонена к плечу, глаз прищурен, усмешка ещё откровеннее, рука с жезлом упёрлась в бок, — очаровательное нахальство.

— О, таких королевство ещё не видело! — заверила Эвилана после того, как подошла к младшему старейшине. — Мы искореним белую магию Альданы! Жизнь, здоровье и силу будут продлевать эликсиры алхимиков, поэтому священные и исцеляющие чары нам больше не понадобятся. Все, кто успел овладеть ими, будут уничтожены. Те, кто встанет на их защиту — будут наказаны. Те, в ком есть два начала, тёмное и светлое, получат право развивать лучшее из них и отречься от дурного. — Самые одарённые маги будут править землями королевства, а когда мы захватим Неизведанные Земли — смогут создавать на этих территориях государства со своими законами. Воины станут рабами нашими, прочий же сброд, не познавший ни магии, ни сражений, будет материалом для наших экспериментов. Хотите вы этого?

— Не могу ответить однозначно, увы! — Скентия развёл руками. — Конечно, с моим даром мне обеспечено господство над Лейшардом, но среди моих друзей много целителей и белых магов, я не смогу их переучить, а отправить их на плаху мне не позволит хотя бы совесть, не говоря уж о сердце, которое их обожает.

— Я предполагала такой ответ. Мне будет жаль расставаться с таким хорошим правителем и сильным магом, поэтому я дам вам время подумать. А что касается вас, Фробениус, — обратилась она ко второму старейшине, стоявшему поодаль и глядевшего с тревогой то на них, то на собравшихся на площади горожан, с волнением, то на Хидаара и подчинённых Эвиланы, — вам я время дарю. Вы, безусловно, один из лучших чародеев этих земель, но вид вашей магии не тот, который я хотела бы наблюдать у своего приближённого. Всё волшебство Воздушной стихии да искусство призывания — это не белая магия в чистом виде, но тем, кто наделён властью, полагается иметь в себе немного тёмных сил. Вы можете быть полезными мне только тем, что жители Чёрных Гаваней вам доверяют, поэтому вы можете должным образом управлять ими. А Скентия будет идеальным властителем, ему надо лишь избавиться от нелепых мыслей о чести и совести, навязанных ему светлым окружением, и срок на это ему полагается по праву.

— Вы приказываете мне заставить всех наших чёрных магов сдавать белых хранителям закона? Даже если бы я согласился, я бы не смог это осуществить, — возразил Фробениус с ровными, но сильно натянутыми интонациями, он, безусловно, очень нервничал.