Марина Добрынина - Бей ушастых! Часть 3

Да, я об этом обязательно спрошу, как только Шеон притащит его в лагерь. А пока, почему бы мне не поинтересоваться у Атариэля, каким образом получается, что при таком обилии Каннабиса, их войска не валяются под кайфом, а функционируют? А то ведь никто не додумался поинтересоваться, вон как увлечены операцией по спасению Кирдыка Кардаголовича.

Атариэль содержался в охраняемой палатке, почти в центре лагеря. Хорошо, что он не волшебник, и не надо тратить магические силы на его охрану. Два солдата у входа в палатку одарили меня ослепительными улыбками и нестройным хором протянули:

— Добрый вечер, княгиня.

— Привет, ребята, — поздоровалась я.

Судя по их радости при виде меня, они были из тех солдат, которые успели, если не девочками, которых я доставила, воспользоваться, то хотя бы водки с вином выпить.

— Я с пленником пообщаться хочу, — поведала я, — только, чур, не подглядывать!

Солдаты заухмылялись.

— Но подслушивать можете, — милостиво разрешила я.

Они зафыркали. Уж не знаю, что они такое подумали, но, наверняка, ничего этакого, потому что с такой несерьезной физиономией нормальные княгини не ходят эльфей насиловать.

Я проскользнула в палатку. Атариэль сидел на стуле весь такой грустный и понурый. Непричесанные серебристые волосы сосульками висят, уши опущены. Ну, просто картина — эльф в печали.

— Привет, ушастенький! — радостно взвизгнула я.

Атариэль испуганно подпрыгнул, опрокинув стул, и вытаращился на меня с таким ужасом, что я и сама почти поверила, что пришла сюда для того, чтобы сделать ему что-нибудь такое нехорошее.

— Ой, да не бойся ты меня! Я всего лишь спросить хотела кое о чем.

— Я все, что знал, рассказал. Мне больше нечего добавить.

— А удовлетворить любопытство дамы? — мурлыкнула я, уселась на узкую кровать и недовольно поморщилась, — фу, жестко как. Не любят у нас, оказывается, пленных. Хочешь, я похлопочу, чтобы тебе перину принесли?

— Спасибо, не надо.

Ой, ну я вот прямо даже не знаю, чего он меня боится? Неужели и правда думает, что я посягну на его честь? Ну да, тогда в горах я вела себя непристойно, а потом имела глупость сама же, уже в Зулкибаре, рассказать Атариэлю, что в горах на нем висла не какая-то грудастая блондинка, а именно я, княгиня Эрраде собственной персоной. Кстати, вот тогда в горах он телепортировался. Может быть, врет, что не маг?

— У меня к тебе несколько вопросов, мой серебристый дружочек, — заявила я.

Эльф поднял стул, сел и обреченно пробормотал:

— Спрашивай.

— Ты вот говоришь, что не маг, а в горах телепортировался, я точно помню.

— Меня мой спутник телепортировал. Он мастер, смог переместить меня, не прихватив тебя.

— А когда мы на ты перешли? — заинтересовалась я.

— Ты мне тыкаешь, а я тебе, — пояснил Атариэль.

Ну, обнаглел!

— А вот я тебя тапком по морде! — пригрозила я.

— Да на здоровье! — фыркнул он.

— А! Я поняла! Ты готов довести меня до убийства, лишь бы я оставила мысли тебе отдаться! — воскликнула я и помахала в его сторону ресничками, — не выйдет, дорогой.

Эльф поморщился и вдруг такое отмочил, что я на какое-то время потеряла дар речи. Он встал и начал раздеваться. Пока он снимал камзол и швырял его на спинку стула, я еще надеялась, что ему просто жарко, но когда он стащил с себя рубашку и начал расстегивать штаны, я поняла, что пора подать голос.

— Стоп!

Атариэль прекратил возню с ширинкой и хмуро уставился на меня.

— А теперь начинай стриптиз наоборот! Надевай свое шмотье и больше так не делай. Не хватало мне еще голыми эльфями любоваться на ночь глядя!

— Что ты от меня хочешь? — взорвался Атариэль, — пришла, глазки мне тут строишь, намекаешь! Что тебе нужно?

— Ой, ну псих! Вот правильно говорят, что от Каннабиса разумные делаются нервными, — проворчала я, — я всего лишь спросить хотела, как вы себя в руках держите? Ведь ваш лагерь среди каннабисных полей стоит. Неужели такая сила воли, а?

Атариэль некоторое время недоверчиво смотрел на меня и, кажется, никак не мог поверить, что я не эльфийского тела захотела, а удовлетворения любопытства.

— Ну, так что же? — подбодрила я, — ответь, и я оставлю тебя в покое.

— Мы клятву дали, что пока Кентарион не будет взят, не сорвем ни одного листика Каннабиса на их территории.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я и встала, — ты бы оделся, Атариэльчик. Ночи здесь прохладные, а согреть тебя некому. Хотя могу кого-нибудь из девочек маркитанток попросить. Хочешь?

— Нет!

— Ну, тогда одевайся, и спасибо, что не дал помереть от любопытства.

Я уже вышла из палатки и хотела сказать на прощание что-нибудь приятное солдатикам, но тут к нам подошел Терин.

— Дульсинея? Я думал, ты с Вальдором.

— Вальдор злой, как не знаю кто. Так что я не с ним. Я с пленником общалась.

— О чем?

— Ну, мы книжку читали. «Тысяча и одна поза шактистанских наложниц» называется, — честно вытаращив глаза, отвечала я.

— Теперь я должен придушить тебя, а потом Атариэля? — поинтересовался Терин и, кажется, даже улыбнулся.

— Да-да, именно так! Сначала убей ушастого, потом себя, а потом меня, — радостно посоветовала я.

Солдаты стояли навытяжку с такими физиономиями, что казалось, вот-вот лопнут от сдерживаемого смеха. Я решила, что хорошего помаленьку, хватит рядовых веселить, и по-честному призналась:

— Я Атариэлю вопросик один задала.

— Какой?

— Что за любопытство вдруг?

— Я и сам хотел у него кое-что спросить. Может быть, то же, что и ты?

— Ну, не знаю Теринчик. Мне вот интересно было, почему эльфы еще не укурились вусмерть.

— И что он сказал? — оживился Терин.

— Они клятву дали не рвать траву на территории Кентариона, пока война не закончится.

— Как все просто.

— Ну да, как все гениальное. Знаешь, чего я хочу?

Терин обнял меня за плечи и переместил в нашу палатку.

Вообще-то, я хотела предложить любимому супругу романтическую прогулку под луной, где-нибудь на окраине лагеря, но уединиться в палатке тоже неплохой вариант.

Глава 27

Эльфы замерли. Видимо, выжидают, пока Ханна отведет свои войска. Во всяком случае, наступать они не спешат, да и мы делами заняты. Солдат со службы увольняем. Шеоннеля ждем.

Общаясь друг с другом, соратники мои его имя даже не упоминают. Полагаю, так делается для того, чтобы не ранить мои отцовские чувства. Он ушел в Альпердолион почти сутки назад, и все это время я спать не могу. Душа не на месте. Сам не могу объяснить, отчего так волнуюсь. Видимо просто я настроил себя на отношение к Шеону, как к младенцу, и мне же теперь это и аукается.