Марина Добрынина - Бей ушастых! Часть 3

Кардагол хмурится и озадаченно всматривается в мое лицо.

— Иоханна, душа моя, с тобой все в порядке?

— Нет! — кричу, — не в порядке! И мне не понятно, почему в порядке у тебя!

— Тихо-тихо, девочка, — проговаривает мой несостоявшийся свекор, притягивает меня к себе и ласково обнимает.

— Все будет хорошо. Мы его освободим. И именно для этого нам нужен Налиэль. Где он?

— Кому это нам? — глухо спрашиваю я, потому что очень хочется всхлипнуть, а не стоит.

Кардагол заглядывает мне в лицо и ухмыляется.

— Нам всем. Но, в первую очередь, твоему брату, Саффе, Андизару и мне. Мы отправляем Шеоннеля в Альпердолион под видом Налиэля.

Отталкиваю с силой от себя мага. Рычу:

— Кто придумал эту чушь?

— Ну, дочь своего отца, — фыркает Кардагол, — страшно представить, во что превратятся мои внуки.

— Отвечай!

— Шеон и придумал. Причем ему удалось убедить даже Вальдора.

— Я не согласна!

— Ханна, все уже решено.

Кардагол протягивает ко мне руку, намереваясь, вероятно, утешительно погладить меня по плечу. В ответ ору:

— Не трогай меня!

И отпрыгиваю в сторону.

В это время в дверь просовывается голова Шеоннеля. Он улыбается, произносит:

— Здравствуй, Ханна, — и тут же добавляет, — мы нашли Налиэля. Он у себя в покоях.

— Еще бы вы его там не нашли. Я сама его туда отправила!

Кардагол поворачивается к Шеону и печально заявляет:

— Успокоил бы ты свою сестру, что ли? А то она устраивает тут представление Вальдор-2.

— Что? — кричу я, ставлю руки в бока, но, нагло воспользовавшийся этим Кардагол хватает меня за локоть и буквально выволакивает мое королевское величество вон из комнаты.

— Прогуляемся, Ханна, — проговаривает он, — нервничать тебе вредно. Пойдем, навестим Налиэля. Я, кстати, понятия не имею, где его покои. Покажешь?

Угрюмо киваю.

Приходим к Наливаю. Забираем с собой, терпеливо ожидающих у его дверей Саффу, Андизара и сбежавшего от меня чуть раньше Шеона.

Радостно возбужденный эльф скачет по собственной спальне. Он уже одет и причесан волосок к волоску. И в этом варианте укладки новая прическа ему даже идет.

— Я и в самом деле могу идти? — увидев меня, радостно восклицает он.

Только было собираюсь открыть рот, как криво ухмыляющийся Кардагол заявляет:

— Не совсем.

У Налиэля опускаются руки.

— Почему? — убитым голосом проговаривает он.

— А потому что король твой — редкостная сволочь! — безапелляционно заявляет Повелитель времени, подходит к несчастному борэлю и начинает пристально в него вглядываться.

— Значит, я не свободен, — тихо произносит Налиэль. Мне его жаль в этот момент. Понимаю ведь, что не слишком-то хороший это субъект, а все равно жаль. Так и хочется подойти, провести ладонью по стриженой макушке… Вместо этого поворачиваюсь к Кардаголу. Мне, как и его жертве, интересно знать, что он теперь скажет.

— К сожалению, нет, — самодовольно произносит Повелитель времени, после чего он обращается уже к Саффе, — дорогая, я скопировал. Теперь будь так любезна, проверь эльфика на наличие глубинных блоков.

— Я проверяла, — безучастно сообщает Саффа.

— Еще раз проверь! — рычит Кардагол, — я должен знать, что в нем нет чего-то такого, что король эльфов должен будет опознать.

— Не надо, — отступая назад, шепчет Налиэль.

— Вам не будет больно, — успокаивает Саффа, протягивая к эльфу руки, — постойте.

— Во мне нет блоков! — почти в панике кричит пленник.

— И в самом деле, нет, — успокаивающе проговаривает волшебница, — ведь Вы даже ничего не почувствовали. Откуда же такой страх?

Откуда-откуда… Вот к ней бы пристала со странными заклинаниями живая легенда. Посмотрела бы я на нее.

— Пароли проверьте, — говорю, пользуясь задумчивостью присутствующих и, соответственно, их молчанием.

— И паролей нет, — произносит Налиэль.

— Он лжет, — твердо заявляет молчащий до сего момента Шеон.

— Налиэль, выбирай, — доброжелательно улыбаясь, предлагает Кардагол, — пытки, ошейник покорности или магия Саффы. Результат мы в любом случае получим. Церемониться с тобой не будем.

Кардагол бросает на меня насмешливый взгляд. И добавляет:

— А беременные могут удалиться.

Начинаю злобно пыхтеть, придумывая для этого мага какую-нибудь казнь пострашнее.

— Где моя дочь? — как-то невпопад спрашивает Налиэль.

С досадой восклицаю:

— Я же обещала, что с ней все будет в порядке!

— Вы ее отпустите?

Налиэль вглядывается в мое лицо с надеждой. Он меня раздражает. Не понимаю, то ли он играет на публику, пытаясь вызвать у меня жалость, то ли и в самом деле беспокоится о Данаэли.

— Конечно, отпущу! Со временем!

— А меня?

— И Вас! Полагаете, я рада тому, что нарушаю собственное слово?! Нет! Налиэль, подумайте. Чем быстрее Вы скажете нам, что следует произнести, увидев Повелителя, тем быстрее все закончится, и мы отпустим Вас с дочерью домой.

— Вы должны будете сказать «камрэн», — вздыхает Налиэль.

— Камрэн? — переспрашивает Кардагол.

Шеон хватает Повелителя времени за плечо.

— Здесь что-то не так.

— Хорошо! — срывается вдруг Налиэль, — «камран»! Нужно сказать «камран», когда правитель вас поприветствует!

На эльфа неприятно смотреть. Он чуть не плачет.

— Мне жаль Вас, борэль, — вдруг проговаривает Шеон.

— Себя пожалей, — выдыхает Налиэль.

Что же, пора готовиться и отправлять героя нашего Шеона. Ох, боги темные, мне страшно.

Вальдор был злой, как сто чертей. Это он так своеобразно за Шеона переживал — кидаясь на всех, кто под руку попадется. Лин с Саффой оказались умнее остальных и, при первой возможности, сбежали в неизвестном направлении. «В одно интересное местечко» — загадочно ухмыляясь, заявил Лин перед тем как испариться в обнимку со своей невестой. Что ж, рада, что у них все хорошо. Значит, осенью погуляем на свадьбе. Если эльфей победим. Пока с этим у нас как-то не очень хорошо складывается.

А ведь сначала казалось, так просто все будет — Кентарион объявляет ушастым войну, Зулкибар и Эрраде присоединяются, и наступает Запердюлинску эльфийскому мандоса трындец. Но все пошло не так. Эльфы напали первыми и с той стороны, с которой их совсем не ждали. Потом вот Кира угораздило в плен попасть. Какой черт его дернул на поле боя выскочить? Если бы я не знала точно, что на генерале нашем никаких посторонних заклинаний не было, когда он в бой ринулся, то подумала бы, что к нему применили какую-нибудь гадость типа «вдохновения битвы». Но не было на нем ничего такого! Вот никогда я этих вояк не понимала. Надо будет у Кира спросить — что подвигло его, дурака такого, на подобные действия?