Люциан Ферр - Чужая вера

– Как пожелаете, Основатель, – в очередной раз вздохнув, согласился Крад. – В таком случае, какое прикажете подготовить снаряжение?

– Никакого! – решительно отмахнулся я. – Все с чем я не смогу справиться собственными силами не справится ничто из взятого тут…да где бы то ни было!

– Ваша воля, Основатель…

***

Второй раз я использовал телепорт, и второй раз был вне себя. Это чувство оказалось сложно описать: радость, эйфория, полет. Однако в первый раз впечатление от самого путешествия было сильно подпорчено его довольно неприятным окончанием. Тогда я со всего маха рухнул в просто гигантскую лужу. Правда, Крад сказал, что больше такое не повторится. Мол, они извлекли урок из того случая и специально оборудовали все «посадочные полосы». Как оказалось и правда…

Пролетев по сиявшему всеми цветами радуги тоннелю, я оказался в центре небольшой мраморной платформы. Она была невысокой – от силы пол метра от земли, имела шестиугольную форму. С каждой стороны вниз вели ступеньки. И находилась эта платформа посреди площади.

Сказать, что меня заметили значит промолчать. В меня буквально впились десятки взглядов – от любопытных и полных надежды до суеверного ужаса. Впрочем, первых было значительно больше. Однако глядели они на меня так, что мне даже стало как-то неловко. Мол, все на меня так смотрят, а я ничего не делаю, чтобы удержать внимание.

Пришлось показать несколько фокусов. Мне неуверенно похлопали. После чего с чувством выполненного долга я покинул «сцену», спустившись к толпе. Это заставило большинство потерять ко мне интерес – мол, не на виду и ладно. Хотя и не всех…

– Вы ведь храмовник, правда?! – ухватил меня за рукав какой-то парнишка лет десяти. – Сам Основатель! Ведь правда?!! Но где тогда ваша маска, ведь вы всегда в маске ходите! И почему вы здесь, я слышал вас убили – сожгли на костре… Почему? Почему???

– Сколько любопытства в ребенке! – опешив, заметил я. – Прямо теряюсь под таким напором. Но! Опыт не имеет права уступать юности значит… Нет! Правда. Чтобы не узнали. А жив я, потому что воскрес!!!

– А как так? Разве люди могут воскресать?..

– Мой бог – сама Смерть, – не желая вдаваться в подробности, ответил я. – Разве я не смогу договориться с ней о такой малости как собственная кончина?! Ладно, теперь моя очередь задавать вопросы. Чего так много народу на улицах? Я слышал, на вас напало страшное чудище и что два храмовника с ним не совладали.

– Напало, – серьезно кивнул юнец. – Но оно только по ночам приходит. А днем никого не трогает. Раньше тех кто в домах и по ночам не трогало, но люди перестали гулять после захода солнца и теперь оно в дома врывается. Наших соседей так погубило. А отец тогда богов поблагодарил. Почему так? Ведь соседи умерли. Он не объяснил…

– Потому что таковы люди, – вздохнул я. – Ладно, малой, продолжим наш диалог. Где храмовники, что сюда до меня приходили?

– Не знаю. Они у градоначальника остановились. Он знать должен.

– В таком случае веди к нему.

– Не могу! – замотал головой паренек. – Мне домой идти надо.

– Значит веди быстрее, а как отведешь я дам тебе золотую монетку.

– Две! – мгновенно среагировал пацан и я понял каково его будущее.

– Десять серебряных, – с каменным лицом продолжил торги я.

– Дв… Эй! А почему два кулака серебрушек, ведь это меньше золотого!!! – его голос прямо звенел от возмущения, а глаза горели непониманием.

– В том и суть торговли, чтобы заставить другого человека принять твои условия, – принялся объяснять я. – В моем случае я давлю на психику. То есть постепенно снижая цену я заставлю тебя выбью тебя из равновесия и заставлю нервничать…

– Чего? – как и ожидалось, мои объяснения оказались слишком сложны для него.

– Девять, – любезно ответил я, чем заставил его еще больше нервничать.

Впрочем, как оказалось, часть моих слов он все-таки понял. Пусть только и интуитивно. Однако этого хватило, чтобы немедленно принять предложенную цену и немедленно потащить меня через толпу к дому градоправителя.

***

– Значит они погибли, – скорее констатировал, нежели спросил я, глядя на главу этого небольшого городка. – И вы их с почестями похоронили на местном кладбище.

– Все так, господин. Сперва они все ходили, расспрашивали, пытаясь понять, что это за тварь. А потом несколько ночей подряд пытались ее выловить. Как-то на одно утро они не вернулись и день спустя мы нашли их изуродованные тела в одном переулке. Я не стал говорить людям об этом. Вы же понимаете, это подняло бы панику. Поэтому я просто пустил слушок, что храмовники ранены в бою с чудовищем и что скоро прибудет помощь. А их тихо, но со всеми почестями похоронил на городском кладбище.

– Ясно, – кивнул я. – Ты поступил разумно. Но когда все закончится, расскажи людям правду, чтобы они оплакали тех, кто погиб сражаясь за их спокойную жизнь…

– Хорошо, господин, – согласно кивнул градоправитель. – Но что касается конца… Когда должна придти помощь? Когда прибудут остальные???

– Больше никого не будет, – просто ответил я. – Хватит и меня одного.

– Но ведь… Не поймите меня неправильно, но ведь двое не справились. И мне…мне кажется, что тут потребуются усилия большего количество членов Ордена!

– Вам кажется, – равнодушно оборвал его я. – Если это существо сумеет меня убить, значит даже все храмовники вместе взятые окажутся бессильны перед ним. Скорее всего… И тогда вам останется только сбежать или умереть. Полагаю оба варианта вас не устраивают, поэтому советую молиться за мою победу. Ибо временами вера способна творить чудеса. А иногда и чудовищ… Последнее я сказал очень тихо. Только для себя…

– Кстати, я слышал, что эта тварь нападает только по ночам, – вдруг сменил я тему. – Это так или вы и сейчас скрываете что-то от горожан?

– Нет-нет! Что вы?! Все именно так! Раньше она нападала только на тех, кто оказывался на улице, и этим решила проблему города с бродягами. Но после того как на улицах никого не осталось это существо стало проникать в дома и убивать жителей. Уж не знаю, как ему это удается. Все запоры всегда остаются нетронутыми…

– Ясно, – кивнул я. – Значит сегодня мне предстоит гулять по ночному городу…

После этого я быстро завершил разговор с градоправителем. По-своему он был прав. Он радел за счастье города. За счастье большинства! И поэтому не страдал под пятой совести жертвуя жизнями единиц ради хорошей жизни десятков и сотен. По-своему он был прав и логичен. Однако мне эта логика нравилась не слишком. Может потому, что я не любил быть как все. А может, мне просто хотелось защитить всех. Пусть даже это и невозможно…