Эд Гринвуд - Утраченный трон

— Надеюсь, ты знаешь безопасный способ попасть в дом. Кажется, в моей памяти ничего такого не сохранилось… по эту сторону Аделна.

Сараспер скупо улыбнулся.

— Госпожа, я помню один вход. Этот путь лежит через ту гробницу. — Он кивнул в сторону одного из усеявших склон каменных склепов, размером с небольшой дом, и двинулся вперед. — Нам надо торопиться. Слушок, пущенный Ролином, докатился до той последней таверны раньше нас, и мне бы хотелось оказаться под крышей до того, как вооруженные бандиты свалятся на нашу голову в поисках Дваеров.

Эмбра кивнула.

Это правда, приманка для их собственной ловушки уже готова, но сама ловушка еще не построена. Народ в Долине всегда с готовностью слушает сплетни, больше относящиеся к местным делам, чем слухи о том, что бароны собирают войска, а жрецы Змеи совершают мрачные ритуалы в горах. Попавшись на удочку Ролина (Сараспер и Эмбра научили его, что говорить), люди с готовностью судачили о четырех авантюристах, которые знакомы с королем, а по некоторым сведениям даже пробудили его ото сна и снова посадили на трон. Говорили, что они уже сейчас находятся в недрах Дома Безмолвия, древней обители Серебряного Древа, и используют знаменитый камень Дваер, стараясь отыскать и призвать на помощь легендарных Павших Воинов, чтобы сделать Аглирту непобедимой.

Этот зловещий дом уже когда-то превратил госпожу Эмбру Серебряное Древо в жуткое ползучее чудовище: так рассказывал в последней таверне хриплым шепотом один фермер своему другу, сидящему напротив, — и одновременно половине пивного зала. Она уже съела одного из своих спутников, а двое других в ужасе прячутся от нее в самых глубоких подземельях Дома.

Тут к ним повернулся стоящий у стойки бара мелкий торговец и заявил, что он слышал от менестреля — который осмелился переночевать в тех развалинах и едва спасся от призраков, поднявшихся прямо из земли, подобно сияющим столпам смерти, — что Четверым удалось вызвать по крайней мере двух Павших Воинов, которые теперь летают по Дому Безмолвия и убивают всех, кто смеет прикоснуться к ним. Пока они убили двоих из Банды Четырех. Этот успех встревожил такого великого чародея, как Бодемон Сарр, который с помощью магии перенесся в разрушенный дом и там вызволил Эмбру Серебряное Древо из тела чудовища, после чего совокупился с ней, и она уже сейчас носит в своем чреве младенца. И этот младенец будет в состоянии творить такие заклинания, каких не видывали в Дарсаре, и будет превращаться в чудовище, когда пожелает, или становиться по ночам то мужчиной, то женщиной, и как только он выйдет из чрева матери, он захватит трон Аглирты. Или он проест себе дорогу наружу и воспользуется заложенным от рождения искусством волшебства для того, чтобы послать Павших Воинов убить всех — и магов, и баронов, и Пробужденного короля.

— Боги, — прошептал Ролин, давясь от смеха, — история становится все интереснее!

— Вот так, парень, — проворчал сидевший рядом Хоукрил, — и создаются баллады и сказки.

Как только они сделали первые шаги по направлению к заросшему бурьяном родовому поместью Серебряное Древо, в воздухе перед ними возникло мерцание. Хоукрил зарычал и широко раскинул руки, сбив с ног Ролина и отбросив в сторону Сараспера.

Мерцание превратилось в поток света, который выбросил к ним пошатывающегося человека, облаченного в свободно болтающиеся, звенящие доспехи, слишком большие для него. Он сделал два неуверенных шага и рухнул, при этом металлические пластины покатились от него во все стороны в грязь.

— Краер! — взревел латник, бросился вперед и поднял кашляющего квартирмейстера на ноги. — Ты жив!

Его старый друг оглядел свое тело, разукрашенное свежими царапинами от доспехов, которые теперь полностью свалились с него вместе с мягкой подкладкой, и устало ответил:

— Наверное, да. Я убивал баронов и магов, и теперь меня мучит страшная жажда. Нет ли у кого-нибудь…

— Вот, сэр. — Ролин с готовностью протянул ему флягу, куда слил остатки слишком крепкого вина, которое не смог допить в последней таверне.

Краер прищурился и пристально посмотрел на него.

— А кто ты такой? — спросил он между глотками несколько насмешливым тоном.

Парень выпрямился и гордо произнес:

— Ролин Тилбар Дворцовый Плащ, сэр. Сын барда Хелгрима.

Краер приподнял одну бровь.

— Вот как? Ты на вид слишком взрослый, и Эмбра не может быть твоей матерью, хотя, возможно, я неверно сужу о ее возрасте. Возможно, она гораздо…

— Краер, — резко прервала сто волшебница, видя, что лицо Ролина залилось краской, — хватит. Отдай Ролину ту малость, что ты оставил в его фляге, и будь полюбезней. Он спас жизнь мне и Сарасперу, пока ты где-то шлялся, он отважно помогал нам во всем и держал язык за зубами, чему ты так и не научился. Я как раз обдумывала, как вежливо распрощаться с ним до того, как мы попадем в одну из смертоносных ловушек и половина всех бандитов Аглирты свалится на наши головы.

Ролин резко обернулся.

— Нет, госпожа! — запротестовал он. — Вы не можете этого сделать! Только не сейчас! Когда…

— Приключение как раз становится интересным? — насмешливо спросил Краер. — Наступит блистательный момент, когда какой-нибудь меч вывалит твои кишки тебе на колени и ты проведешь долгий вечер в компании с мухами, умирая… Но смерть придет недостаточно быстро, и ты еще не потеряешь способности чувствовать, когда в наступившей темноте тебя найдут волки.

Глаза Ролина сверкнули.

— Вы этого не сделаете! Почему…

Голый, но не обращающий на это внимания Краер величественно подошел к юноше, обнял его за плечи и ободряюще произнес:

— Нет, парень, конечно, не сделаю. — Тут он криво усмехнулся и весело прибавил: — Я бы воспользовался кинжалом, а не мечом.

Ролин вырвался, сердито посмотрел на маленького человечка и начал было:

— В-вы, вы…

Почти ласково Краер нанес удар кулаком в живот парню, и тот задохнулся, широко раскрыв рот. Потом другим кулаком квартирмейстер ударил Ролина в челюсть, отчего его голова резко дернулась назад, и он упал на спину в дорожную пыль. Сын барда один раз дернулся, уставился невидящими глазами на солнце, а потом затих с открытым ртом.

— Краер! — крикнула Эмбра. — Тебе не нужно было…

— Нужно, — ответил квартирмейстер, глядя на молодого человека, распростертого на дороге у его ног, — иначе он бы увязался с нами, это так же точно, как то, что река Серебряная впадает в море, и какой-нибудь латник перерезал бы ему глотку. — Он поднял глаза на своих спутников и внезапно улыбнулся. — Кроме того, он носит одежду почти моего размера.