Майте Карранса - Ледяная пустыня

Похоже, она наблюдала за хижиной издали и ждала развития событий. Казалось, она меня охраняет. Присутствие медведицы и ростки новой жизни в природе возродили в моем сердце надежду. Впрочем, вскоре ее огонек погас в результате страшных событий.

Однажды ночью собаки, обычно спокойные, не считая часов кормежки, подняли лай, разбудив нас.

Я слышала, как Лея лает громче всех, требуя, чтобы остальные собаки держались от нее подальше. Не понимавший собачьего лая Гуннар встал, оделся, взял винтовку и решительно направился к двери.

— Куда ты?

— Прикончить медведицу.

Я побледнела. В последнее время Гуннар не вспоминал о белой медведице, и я надеялась, что он совсем о ней забыл.

— Думаешь, это она?

— Даже не сомневаюсь. Она кормит медвежонка и вылезла из берлоги, чтобы чем-нибудь подкрепиться, а сожрать наших собак ей гораздо проще, чем поймать в полынье тюленя.

О, ужас! Если Гуннар застрелит медведицу, мне будет не выбраться отсюда с маленькой Дианой!

— Но ты же ее не видел! — в отчаянии настаивала я.

— Видел. Примерно неделю назад. Она бродила по округе. Я возьму с собой Глока и он ее выследит.

Глок был самой дикой и свирепой лайкой во всей упряжке. Я очень испугалась за Камиллу, но сделала вид, что переживаю за Гуннара.

— Не ходи, не надо. У медведицы сейчас медвежонок. Она очень опасна.

— А у меня — винтовка. Не бойся. Мне приходилось убивать медведей и покрупнее.

— А вдруг у меня начнутся роды? Что я буду без тебя делать?

Немного подумав, Гуннар ответил:

— Если начнутся роды, отвяжи Люси. У нее как раз течка. Глок почует ее и приведет меня домой.

Мне ужасно было нужно волшебное кольцо с изумрудом. Уже много недель я потихоньку искала его в карманах одежды Гуннара, среди лекарств, во всех сундуках и ящиках и вообще во всех углах, где можно было его спрятать, но так и не нашла. А без кольца мне было не призвать на помощь Арука.

Когда Гуннар с Глоком ушли, собаки не успокоились, а принялись лаять еще громче. Взяв лампу, я вышла на улицу, и перед моим взором предстало ужасное зрелище.

Лея отчаянно дралась, защищая своих новорожденных щенков от Нарвика и двух других молодых кобелей, вознамерившихся сожрать ее потомство. На тот момент из щенков Леи в живых оставалось только двое, и один из них был сильно искусан.

Я решительно бросилась к Лее, чтобы отогнать кровожадных псов.

«Как могли они покуситься на жизнь беззащитных детенышей своей же породы?! К тому же Гуннар утверждал, что отцом щенков был именно Нарвик! Где же его отцовский инстинкт?!»

Бросившись на псов с палкой, я огрела ей по спине Нарвика, настойчивее других рвавшегося к щенкам, спасла малышей и перерезала привязь Леи кривым ножом слепой прорицательницы — единственным режущим предметом, который мне удалось обнаружить в хижине.

Лея не испугалась, ощерилась и прикрывала мое отступление, щелкая зубами перед носом Нарвика.

Запершись в хижине с Леей и ее малышами, я обнаружила, что искусанный щенок умер. У другого же была только одна небольшая ранка на лапе.

Кое-как промыв раны Леи, я взяла ее уцелевшего щенка и завернула его в свой свитер. Щенок был совсем крошечный, еще слепой и тыкался в стороны мордочкой в поисках материнского молока.

Измученная дракой Лея легла возле лампы на бок, а я подложила щенка ей под брюхо. Он тут же нашел материнский сосок, вцепился в него и принялся жадно сосать. Я оставила собак в покое, решив про себя назвать щенка, одержавшего первую свою победу в борьбе за выживание, Виктором.

Аккуратно завернув в тряпочку трупик его мертвого братца, я села на скамью, пощупала свой живот, сразу заметив, как напряжены его мышцы. Конечно, это была еще не настоящая схватка, но я все равно очень испугалась. Перед моим мысленным взором стоял Нарвик с мордой, обагренной кровью собственного потомства.

Мой колдовской инстинкт подсказал мне, что эта кровавая драма предстала моему взору именно сейчас не случайно.

«Если я не буду действовать решительно, с моим ребенком тоже произойдет нечто ужасное!»

Но после собачьей драки у меня сильно дрожали колени, и я пришла в себя лишь через несколько часов.

Лея преданно лизала мне руки. Ее насытившийся щенок спал на моем свитере. Понюхав сверток с трупиком второго малыша, Лея успокоилась и с благодарным видом легла к моим ногам. Я погладила ее по голове.

Мне было неизвестно, скольких ее щенков сожрали псы, но я подумала, что животным живется несравнимо легче, чем людям. Лея не мечтала о щенках задолго до их появления на свет, не считала их, не придумывала им имена, не воображала, как они будут расти, а она будет играть с ними и воспитывать. Она, наверное, даже не понимала, что беременна. И сейчас, потеряв почти все свое потомство, Лея страдала гораздо меньше любой женщины, оказавшейся бы на ее месте, но я все равно ей сочувствовала. Наверняка и собаке не очень приятно, когда у нее на глазах пожирают ее детей.

— Бедная моя Лея!

Я покормила ее, чтобы она набралась сил, и Лея благодарно тявкнула.

Скоро Лея поправится и начнет заботиться о своем единственном щенке, который будет толстеньким и здоровым, потому что не станет испытывать недостатка в материнском молоке! Скоро у меня родится Диана, и у нас с медведицей и Леей будет по ребенку!

Я понимала смысл происшедшего — Гуннар намеревается пожрать мое дитя, поэтому, каким бы безумием это не казалось, мне нужно бежать с медведицей еще до рождения Дианы.

«Если Гуннар убьет медведицу, нам с Дианой ни за что не выбраться из ледяной пустыни!»

Это я прекрасно понимала. Как и то, что найти медведицу сейчас может только Лея, которая знала ее запах.

«Медведица тоже знает Лею и наверняка на нее не нападет!»

Мне было трудно обращаться к собаке с такой деликатной просьбой, но я рассчитывала на ее преданность.

Погода улучшилась: ураганные ветры улеглись, метели и вьюги стали редкостью, температура воздуха заметно поднялась, и я подумала, что, если запасусь провизией, то смогу унести ноги живой. Приняв решение, я почувствовала заметное облегчение. Погладив Лею по голове, я прошептала ей на ухо:

— Беги, найди медведицу и приведи сюда. Берегись Глока и Гуннара, а я позабочусь о твоем щенке.

Лея в последний раз покормила Виктора. Раздувшись от молока, он с довольным видом завалился на бок и уснул, а Лея выбежала из хижины. Кроме этой собаки, рассчитывать мне было не на кого, и оставалось надеяться только на ее острое обоняние и преданность.

Потом у меня случилась еще одна схватка. На этот раз мне было немного больнее. Переведя дух, я дождалась, пока живот снова расслабится, и начала собирать все необходимое для того, чтобы защитить своего будущего ребенка и прокормить себя во время бегства.