Ричард Кнаак - Легенда о Хуме

— Очень хорошо.

Хума, замерев, смотрел на Великого Магистра. Обеспокоенность и напряжение с его лица исчезли.

— Они считают нас полными дураками и ждут, когда мы пойдем в атаку. Мы не должны купиться на эту уловку! Пусть же они подождут, пусть подождут. А вот когда Галан Дракос и его госпожа потеряют терпение, тогда мы и начнем.

На поле опустился золотой дракон. Он был старым даже для дракона; все его тело было в трещинах и шрамах. Но все же ветеран был еще вполне бодрым и сильным.

— Я передал драконам ваши слова о том, что они вправе оставить вас. — Голос дракона звучал глухо.

Он напомнил Хуме голос робота в цитадели Магиуса.

Государь Освал спросил взволнованно:

— И что же они ответили?

Дракон посмотрел на него с выражением, показывающим, что ответ мог быть только один — и ясно какой.

— Мы не оставим вас. Падет столица, тогда и заставы не продержатся долго. Здесь решается судьба всех нас. Если падет столица, падет и Эргот. Канут в небытие эльфы и гномы. Такхизис завладеет всей землей. А если нам суждено погибнуть, ну что же, только бы дело Паладайна продолжало жить.

— Дело добра будет жить вечно. Даже Такхизис бессильна убить его.

Все замолчали.

Неожиданно для всех Великий Магистр опустился на колени и сказал дракону:

— Благодарю. Я верил в вас.

Золотой дракон величественно поклонился и, расправив свои длинные крылья, поднялся в небо.

И тут Хума увидел: к ним идут рыцари с Копьями Дракона для пехотинцев, изготовленными в кузнице столицы. Копья светились, словно настоящие.

— Милорд! — воскликнул Хума.

— Да, рыцарь Хума?

— Я прошу извинить меня, но мне необходимо вас покинуть.

— Вы можете быть свободны.

— Кэз, — Хума подошел к минотавру, — возьмите одно из Копий Дракона, сделанных в столичной кузнице, и сравните его с настоящим.

— Что… — Минотавр не успел договорить,

Хума быстро прервал его:

— Для чего — я объясню вам, когда вернусь. — Хума быстро ушел, оставив Кэза в совершенном недоумении.

Рыцарь спешил в кузницу — она была рядом. Как только Хума подошел к двери кузницы, та открылась, и рыцарь едва не столкнулся с выходящим из нее человеком. Тот, взглянув на Хуму, сказал:

— Если не хотите, чтобы вас ударили, не следует стоять так близко от двери.

У человека было узкое длинное лицо и черные волосы с серебристой сединой. Его глаза, казалось, сверкнули, и Хума тотчас вспомнил о незнакомце, которого они однажды встретили с Гвинес. Тогда она испугалась этого человека. Хотя, возможно, Хума и ошибался. Стоящий сейчас у кузницы, пожалуй, выше и стройнее, чем тот. Но глаза…

— Вы — Хума-Копьеносец, — сказал незнакомец, пронизывая рыцаря взглядом.

— Я — просто Хума.

Рыцаря чрезвычайно смутило добавление к его имени титула легендарного героя.

— Главный кузнец сейчас занят, но, полагаю, он всетаки сможет уделить вам время. — На лице незнакомца появилась странная, отчужденная улыбка.

Кого же он напоминал Хуме?

Из кузницы донеслись голоса. Они показались Хуме знакомыми, а один даже заставил рыцаря вздрогнуть.

Итак, в кузнице шел разговор,

— Значит, вы не можете ничего посоветовать мне?

— Я слишком долго находился вдали от людей, и мое пребывание на Кринне очень скоро закончится. Вам лучше обратиться к кому-нибудь из своих собратьев.

— Меня. никто не поймет. Ну, как я скажу ему, что я совсем не та, каком он меня представляет? Почему я летала с ним несколько дней и ничего ему не объяснила… Вы думаете, он смог бы любить меня, если бы узнал, что я… что мы… Сквозь приоткрытую дверь в полумраке Хуме были смутно видны два силуэта.

— Гвинес?

Женщина обернулась на его голос и, вскрикнув, бросилась к задней двери.

Хума пошел было следом, но какой-то мужчина преградил ему путь, послышался радостный приветственный возглас:

— Хума! Как я рад увидеть вас снова! Дункан Золотые Руки высоко поднял рыцаря, держа над головой, покачал, как младенца, и затем осторожно поставил на землю.

Хума пытался разглядеть за его спиной Гвинес, но ее уже нигде не было видно.

— Вы действительно подумали, что я одарил рыцарей только двадцатью Копьями? Ну, вы удивляете меня!

— Значит, все они настоящие?

— Разумеется. У меня их было гораздо больше, чем двадцать, но они были спрятаны очень далеко. К тому же вы не смогли бы доставить все Копья в Вингаардскую Башню. Слишком много вражеских глаз вокруг. — Он улыбнулся. — Признаться, мне самому было необходимо совершить это путешествие. В здешней кузнице нет хорошего оружейного мастера. Я немного схитрил, сказав своим повелителям, что меня настойчиво зовут в Вингаардскую Башню, но, по сути, так оно и было на самом деле. И мне разрешили перебраться сюда вместе с помощниками.

— Это… Это невероятно!

Хуму охватил восторг: здесь, в кузнице, делаются настоящие Копья Дракона! Настоящие, а не подделки!

Огромный детина похлопал рыцаря по груди:

— Вы доказали Такхизис, что Копья Дракона — грозное оружие. Навряд ли даже ваш Великий Магистр догадывается, как много рыцарей благодаря вам уже поверило в Копья Дракона.

— А седла! Нам нужно много седел.

— Хилдис!

Человек, похожий на эльфа или гнома — это очевидно и был Хилдис, — подошел к кузнецу.

— Седла готовы?

На лице Хилдиса расплылась широкая улыбка. Хотя он выглядел весьма старым, в его движениях чувствовалась стремительность и легкость, словно он был юноша в расцвете сил.

— Более чем достаточно. Хватит на всех.

— Отлично.

Дункан Золотые Руки подошел к Хуме и положил руку ему на плечо. Это означало, что кузнец должен вернуться к работе.

— Дункан, пожалуйста, только один вопрос. Гвинес…

— Это касается лишь вас двоих. — Дункан решительно прервал рыцаря. — А я скажу лишь одно: помните, что у вас теперь не будет недостатка в Копьях Дракона.

Хума пошел к двери.

Дункан, согнув в локте свою механическую руку, крикнул вслед уходящему рыцарю:

— Паладайн с вами! И не забывайте: никакие копья не помогут, если вера ваша не будет истинно крепкой.

Снова призывно зазвучал горн. Хума ускорил шаг.

Кэз встретил его с Копьем пехотинцев в руке.

— Вы сомневаетесь, что оно настоящее, Хума? Клянусь вам…

— Я знаю: они все настоящие! Настоящие! А где государь Освал?

Минотавр показал Копьем:

— Там, на городской стене. Он решил сам наблюдать за противником.

Повернувшись, Хума увидел Беннета, командовавшего отрядом всадников, и окликнул его. Тот сделал еще несколько распоряжений и только тогда подошел к Хуме. Лицо племянника Великого Магистра было необычайно оживленным. Чувствовалось, что он сейчас — в своей стихии.