Ричард Кнаак - Легенда о Хуме

Хума готов был в любую секунду броситься в атаку на Дракоса. Тот являлся для него живым воплощением зла.

Колдун широко улыбнулся:

— Вы напрасно тратите время, отважный рыцарь. Да, эти Копья в бою с драконами дают вам большое преимущество. Но у вас их всего двадцать, а драконов гораздо больше. Гораздо больше. Посмотрите сами. — Дракос показал рукой на запад.

Повернув голову, Хума увидел на горизонте огромную темную массу. Вначале он подумал, что это — тьма, вызванная заклинанием колдуна. Но вскоре он понял: это — стая драконов. Их было несколько сотен.

Когда Хума повернулся к Дракосу, колдун все также улыбался.

— По приказу моей госпожи я собрал их со всего Кринна. Черные, красные, белые, зеленые — здесь драконы всех цветов. Некоторые летели сюда несколько дней и вот теперь все они здесь.

«Двадцать Копий… Теперь уже восемнадцать. Восемнадцать против сотен драконов. Если бы у нас было больше Копий…» пронеслось в голове Хумы.

— Если вы сдадитесь, вам будет сохранена жизнь. Моя госпожа поражена вашей изумительной способностью выживать в самых безнадежных ситуациях. Если вы станете служить ей, она достойно отблагодарит вас. Вам приходилось видеть только, как она умеет воевать, но вы сами убедитесь: она обладает и рядом других чудесных качеств.

С яростным шипением серебристая драконесса бросилась в атаку на колдуна. А Дракос… Тот, не переставая улыбаться, спокойно смотрел на драконессу, летящую на него с раскрытой пастью, готовой поглотить его, и с когтями, готовыми вонзиться в его тело. Да, налетела она на Дракоса со всего размаха, но челюсти драконессы сомкнулись, не причинив колдуну никакого вреда.

— Призрак, — прошептал Хума.

Раскаты издевательского смеха сотрясли воздух.

Драконы света кружили, ожидая приказов Хумы. А рыцарь все никак не мог оторвать глаз от покачивающегося перед ним привидения.

В отчаянии кто-то из рыцарей за спиной Хумы крикнул:

— Мы погибли!

— Мы будем продолжать борьбу, Дерек! До тех пор, пока будет жив хоть один рыцарь, — ответил ему Беннет.

На своем золотом драконе он подлетел к Хуме и спросил:

— Каков будет ваш приказ?

Беннет ждет от него приказа?! Если бы положение было не столь трагическим, Хума, вероятно, улыбнулся бы.

— Поворачивайте назад. Нам надо предупредить об опасности рыцарей в столице. У нас слишком мало Копий. И надо успеть подготовиться к обороне.

— Вы отказываетесь от сражения?!

— Вовсе нет. Но с этой минуты наша главная задача — оборона столицы. — Хума повернулся ко всем остальным: — Назад, в Вингаардскую Башню!

Хума пытался бодриться. Но ему было невыносимо тяжело убегать от надвигающейся на них армады. Положение рыцарей снова казалось совершенно безнадежным.

…Что-то блеснуло перед его глазами. Хуме показалось, что это луч солнца. Однако, как он вскоре убедился, свет не был солнечным, и вообще никакого источника света нигде видно не было. Присмотревшись пристальней, Хума, наконец, заметил внизу мерцающий огонек. От него шел слабый зеленоватый свет, напомнивший Хуме свечение Меча слез и страданий.

Хума показал на огонек драконессе:

— Что это такое?

— Передают какое-то сообщение. Думаю, сигналы исходят от наших врагов. Не станем обращать внимания на огонек и поскорее вернемся в Вингаардскую Башню. Мне этот огонек очень не нравится.

Она вела себя в последние минуты как-то необычно. После неудачной атаки на Дракоса стала мрачной и молчаливой. Кажется, эта перемена произошла в ней после того, как Дракос упомянул о чарах своей госпожи… Как странно! Хума глубоко вздохнул и приказал:

— Следуйте на свет огонька.

— Хума…

— Делайте то, что я приказываю. — Хума никогда прежде не разговаривал со своей драконессой в таком тоне, но он посчитал, что сейчас он должен говорить решительно и жестко. И приказы его должны выполняться беспрекословно.

— Хума! — послышался сверху голос Кэза.

Рыцарь, поняв, что хотел сказать минотавр, отрицательно покачал головой и показал Кэзу рукой в сторону Вингаардской Башни. Минотавр что-то шепнул Стремительному, тот подлетел к своим товарищам. Кэз что-то крикнул им, Хума не расслышал, но ему и без слов было ясно: минотавр будет ждать здесь, пока рыцарь не вернется.

Серебристая драконесса летела к источнику света с неохотой. Когда она подлетела к основанию холма, свет исчез. Драконесса приземлилась, Хума осмотрелся вокруг.

— Я пришел с миром, рыцарь Соламнии. — Низкий скрипучий голос неприятно резал слух. Говорил маленький человек с непропорционально большой и совершенно лысой головой. Одет он был в черную мантию.

— Он лжет! Это — враг! — Серебристая драконесса зарычала, готовая защищать рыцаря.

Незнакомец в черной мантии послушно отступил назад, хотя на его лице не было заметно и малейшего следа страха. Хуме с трудом удалось заставить драконессу замолчать.

— Выслушайте меня, — сказал маг.

Хума спросил ледяным тоном:

— Что вы хотите мне сказать? Я уже говорил с вашим господином.

— Вы затронули как раз предмет нашего разговора. Да, речь пойдет о том, кто стал моим господином, об этом чудовище, которого я ненавижу.

— Но все равно вы с ним оба служите одной и той же госпоже, разве нет?

— Выслушайте меня и поймите, рыцарь Соламнии. У меня очень мало времени — Дракос в любой момент может обнаружить, что я куда-то исчез. Нам необходимо ваше согласие.

— Вам? Мое? — Хума не верил своим ушам.

— Мы знаем о вас по рассказам одного из наших магов. За свою жизнь он сменил много мантий, и даже сейчас носит одну из них, правда не на теле, а в душе…

— Магиус! — Рыцарь не сомневался, что речь идет именно о его друге. — Где он?

Колдун поднял руку, прерывая его:

— Сейчас не время говорить о Магиусе. Послушайте меня. Мы знаем: если победит Такхизис — мы окажемся для нее такими же врагами, как сейчас вы. Дракос — ее фаворит, ее мир — это чудовища бездны. Вы уже столкнулись с ними, верно? Ну, что скажете, вам хотелось бы общаться с ними постоянно? Мы хотим объединиться с вами. Лучше умереть сражаясь, чем жить ее рабами. Она вынашивает планы, как после победы расправиться с двумя нашими орденами.

«Он предлагает нам, рыцарям, объединиться с Черной мантией?!» — изумился Хума.

— Но как я могу доверять вам, одному из ее слуг?

Колдун выпрямился, гордо подняв голову:

— Я прежде всего верен Нутари, государю Черной магии. Мы ошиблись, полагая, что служим ему, когда стали служить той, что родила его, — я не желаю называть ее его матерью. Нутари хочет, чтобы в мире было больше добра, а не зла. Поэтому он, Лунитари и… — колдун не сразу решился назвать имя, …и даже Солинари, государь света, создали орден Волшебства, цель которого — совершенствование магии во всем мире. Если Такхизис одержит победу, мечта моего государя не осуществится. Мы не можем допустить этого. И мы не хотим участвовать в завоевании Кринна.