Елена Лирмант - В поисках Белого города

А потом мы сидели на огромном корявом дереве, ветки которого были такой величины, что по ним легко могла проехать легковая машина. Оно жило тысячи лет, а когда приходила пора умирать, из-под его коры начинал сочиться красный сок, который раттерианцы собирали и использовали в хозяйстве. А потом оно начинало петь, то есть кора сжималась, издавая протяжный и тонкий свист. Тогда древляне — раттерианцы, которые жили в лесу, называли себя древлянами, — приходили петь песни умирающему дереву. И после его смерти, позволяли себе делать из него те чудные скамейки, столы и двери и даже пол, чтобы оно смогло еще тысячу лет пожить, а не сгнить просто так. Они считали, что так продлевают жизнь своим исполинам, так как древесина была такой крепкой, что не портилась и не трухлявилась еще тысячи лет.

— А вас какой лес? — спросила Никке.

— Мой лес, — стал рассказывать я, — тоже густой, как и ваш. Только там, в основном, растут деревья, вместо листьев у которых иголки. Есть иголки мягкие, эти деревья мы называем лиственницами, зимой эти деревья скидывают свое убранство как обычные деревья листья. А есть вечнозеленые, с твердыми и колючими иголками…

— Такого не может быть… — раздался детский голосок.

Я вздрогнул. И вопросительно посмотрел на Никке. Она смутилась:

— Это моя стража, — нехотя сказала она.

Заглянув за ствол дерева, я увидел на соседней ветке четверых мальчишек лет по шесть, и маленькую девочку лет четырех, которые во все глаза смотрели на меня.

— Суровая у тебя стража! — улыбнулся я. — Ты, что боишься меня?

— Она не боится, — ответил за девушку мальчик, — просто ты — мидгардец, и мы не знаем, что у тебя в голове!

Я сделал суровое лицо, позвал мальчика к себе, тот быстро уселся около меня: — Я скажу тебе по секрету, что у меня в голове, хочешь?

— Хочу! — Лицо мальчика было серьезно-любопытное.

— Я наклонился к нему и прошептал довольно громко: — Мозги…

— Да, ну, — воскликнул он, — как у нас?

— Я тоже хочу знать, — захныкал голос с ветки, где остались сидеть остальные дети. — Отстань, малявка, говорили тебе, чтобы дома осталась! — отозвался другой детский голос.

— Значит, так! Девочек обижать нельзя, — еще более суровым голосом, сказал я, обращаясь к малышне. — А то они вырастут и страшно отомстят.

— А сейчас можно отомстить? — тут же поинтересовалась девочка.

— Нет. Сейчас пока нельзя!

— А почему?

— Потому что, пока мальчишки бегают быстрее. А вот когда ты вырастишь, ты сможешь их догнать и заарканить одним взглядом.

— Нет, — поправила меня девочка, — арканить взглядом нельзя, нужна веревка…

Никке весело рассмеялась. — Можно, они с нами посидят? — спросила она.

— Конечно, идите все!

И вот уже около нас сидела и щебетала ребятня, выясняя кто сильнее и ловчее.

И тут мне голову пришла забавная мысль, как отвлечь ребят, и еще немного посидеть вместе с Никке наедине.

— Хотите узнать, кто из вас сильнее? — поинтересовался я.

— Мы все равные… — важно ответил мальчик, который подсел к нам первым.

— На моей планете, есть такая игра, — перетягивание веревки. Вот сейчас и узнаем, равные вы, или нет.

Я стянул с себя кушак, подергал его, выдержит ли, спустился с дерева, на расстоянии четырех метров нарисовал на земле две полоски. Подозвал мальчишек и объяснил правила игры.

Мальчишки сообразили быстро. Схватили свои концы и стали тянуть. Они пыхтели как паровозы, супились, но силы были, действительно, равны.

Оставшиеся двое подзадоривали своих товарищей.

— Если не у них не получается, — сказал я им, — вы тоже можете вступить в игру. Только, чур, по одному с каждой стороны.

Они тут же схватили свои концы. А я сел опять рядом с Никке. Но поговорить мне не удалось. Девушка с таким азартом смотрела на происходящее, что ничего вокруг не замечала. Я смотрел на нее во все глаза, и чувствовал непонятный прилив радости. На поверку моя Богиня оказалась совсем обыкновенной девушкой. Важность, гордая осанка и надменность лица, только для чужих, а дома, раттерианцы полны обыкновенных человеческих эмоций. И я сознавал, что теряю голову, готов вот так сидеть всю жизнь и смотреть на Никке.

— Да, уйди ты, вот привязалась, — раздался крик мальчишки, я повернул голову. Девочка, видимо, хотела помочь брату, взялась за конец кушака, но тот попытался оттолкнуть сестру, и ослабил хватку, и тут же его соперники выскочили за черту, а он со своим товарищем упал. Ярость исказила лицо мальчугана, и он замахнулся на малышку, та присела на корточки и взвизгнула.

— Стоп! — крикнул я, соскочив, как петух с насеста, и удержал его руку, — Во-первых, мужчина никогда не должен бить женщину, а во-вторых… хотите я вам покажу фокус?

— А что такое фокус? — полюбопытствовал победивший.

— Это ловкость рук и никакого обмана.

— Как это?

— Ну, глаза видят, а сознание не верит…

— Сознание, это то, что в голове?

— Мне трудно объяснить словами. Хотите, покажу?

— Давай…

— Только уговор, кто первый догадается… тот и выиграл…

— Идет!

Я поднял девочку, взял ее на руки и мы немного пошептались. Боюсь, что ребенок меня не понял. Но был так доверчив, и благодарен мне, что заступился за нее, что безоговорочно кивала на все в знак согласия.

Я попросил у Никке ее кушак. Поставил малышку на землю, и, делая вид, что разговариваю с ней, протянул свой кушак через один рукав ее платьица в другой. Потом поставил ее посередине линий на земле, и, притворяясь, что зажимаю кушак в ее ручке, спрятал его за пазуху, вытянув на всю длину свой собственный.

— Ну, — сказал я ребятам, — а теперь тяните. И вы увидите, что малышка, окажется сильнее вас. А в чем секрет, должны догадаться сами. А ты крепко держи, и не отпускай, ладно?

Ребенок смотрел на меня во все глаза, и радостно кивал. Ее приняли в игру, а это было для нее самым важным. Мальчишки начали тихонько, будучи уверенными, что ее маленькие ладошки не выдержат напряжения и отпустят импровизированную веревку. Но не тут-то было. Девчушка крепко сжимала ладошки. Они удвоили свои силы. Тот же результат. И, когда уже в полную силу они стали тащить концы каждая пара в свою сторону, а девочка по-прежнему крепко сжимала руки, даже застонали от удивления.

Я оглянулся на Никке. Она застыла от восхищения: — Этого не может быть, — твердила она, с гордостью глядя на девочку, и причитала: — Держись, молодец! Да, ты силачка!

Ну, почему так всегда бывает! И в самый напряженный момент, сзади нас послышалось: — Эй-хо! Что тут происходит!