Елена Лирмант - В поисках Белого города

Но когда я увидел то здание, куда мы шли, у меня от удивления даже дыхание перехватило. Это были настоящие хоромы, с большой террасой, открытыми верандами на втором и третьем этажах, с живыми лестницами по бокам, которых трепетали под легким ветерком листья. И висел он ни на одной связке переплетенных сучьев, а на трех. Я даже боялся ступить на ступеньку, до того они казались воздушными. Но на удивление, они были устойчивыми и крепкими.

Мы вошли в просторную комнату, где были полукругом расставлены резные прекрасной работы скамеечки. На которых сидели несколько мужчин и женщина. Белый жрец встал в двери, приложил руку к груди и наклонил голову, я повторил его движение. Затем он прошёл и сел напротив людей и показал мне рукой на скамейку, что стояла рядом с его.

— Говори, мидгардец! — произнесла женщина грудным голосом, подождав пока я усядусь, сначала на краешек, боясь, что под моей тяжестью она сложиться, но почувствовав ее прочность на всю ширину.

— О чем? — не понял я.

— О гырхах, — тихо подсказал мне белый жрец.

Я долго размышлял о том, с чего бы начать. Никто меня не торопил. И, наконец, решив говорить полуправду, я начал свой рассказ с того, что мне поручили ухаживать за тремя гырхами, что я был поражен их глазами. Ну, а дальше покатилось как-то само собой. Единственный раз, я запнулся и опять замолчал, когда надо было объяснить, почему Дон разбил себе голову. Но свои догадки я не высказал, а просто поставил их перед фактом случившегося. Когда же мой рассказ дошёл до того, как я помогал Дине родить, женщина закрыла рот рукой и тихонько ахнула. Надо сказать, что по мере моего рассказа их глаза раскрывались все шире и шире, лица вытягивались, а у самого молодого мужчины даже приоткрылся рот. А мой рассказ уже катился сам собой. Я и сам был в восторге от этих животных, поэтому говорить мне было легко. Но особенно я возбудился, когда поведал им, о том, что они не только умные, но и разумные существа, умеют не только думать и принимать решения, но и сознательно следят за тем, чтобы их деревья, приносящие странные плоды, росли.

— Ну, вот и все, — устало произнес я, окончив свой рассказ. — Что же касается Дана, я не могу сказать, почему он повел меня к вам, просто он шёл впереди, а я за ним. Убивать своих людей я ему не приказывал. Это он сделал сам.

Я замолчал. В комнате было тихо, присутствующие молчали. Только сквозь открытые окна слышалось щебетание и клекот птиц, крики животных, прыгающих наверху по веткам деревьев, и негромкие голоса людей на улице.

Наконец, женщина встала, подошла ко мне, я вскочил на ноги, и, не зная, что делать дальше, оглянулся на жреца. Но он сидел, молча, восхищенно взирая на меня снизу вверх. Женщина повернула меня за плечи, взяла мое лицо в свои руки и поцеловала в лоб.

— Ты, единственный человек, которого гырхи допустили в свою личную жизнь, сынок, — проникновенно произнесла она. — И я понимаю почему! Ты — хороший человек! Несмотря на то, что мидгардец! Мой род будет рад принять тебя у себя. Ты устал, или отдохни!

И она, развернув меня, подтолкнула к двери. Я вышел, прошёлся по террасе. Ко мне тут же приблизился совсем юный раттерианец.

— Старшая мать, сказала, чтобы я сопровождал тебя! — сказал он, — ты что хочешь? Есть? Пить? Вымыться?

— Вымыться, — утвердительно кивнул я, — а потом уже попить и поесть!

— Иди за мной!

Мы спустились по живой лестнице, и он повел меня вдоль домов, потом мы спустились в какую-то ложбину, где я увидел несколько горячих прудиков, идущих цепочкой вдоль живописно цветущих кустов.

— Сними свою одежду и положи вот сюда, — сказал юноша, — мы заберем ее, ты отправляешься с белым жрецом, и он просил тебе выдать наше платье. Сейчас его принесут. А пока можешь отдохнуть в купальне. И с этими словами исчез, просто как-то растворился бесшумно и моментально. Я не стал долго раздумывать, скинув с себя все, бултыхнулся в первый попавшийся водоем и затих.

— А жить все-таки стоит! — подумал я, наслаждаясь горячей, пахнущей хвоей водой, которая тут же навеяла мысли о доме.

— Я рада тебя видеть, Ра-ма-наф, — произнес сзади мелодичный голос.

Я вздрогнул, и, встав на карачки, обернулся. Передо мной стояла Никке, а в руках ее была одежда. — Я попросилась отнести ее тебе, — протягивая мне платье, улыбнулась она. — Я сказала, что знаю тебя! И мне разрешили.

— Никке!!! Ты??? Здесь???

— Ты же сам сказал отцу, чтобы меня спрятали, вот папа и прислал меня сюда. Папа говорил, что меня спрашивали твои мидгардцы. Но он сказал, что давно я не живу дома!

Я быстро перевернулся в купальне и сел, подумав, что в таком положении я выгляжу глупо, и не дай Бог, задняя часть тела может выпирать над водой, покраснел. Никке звонко засмеялась: — Ты краснеешь как девушка!

— Мне кажется, что я глупо выгляжу, — признался ей.

— Совсем нет! — попыталась успокоить она меня. — Здесь всегда мужчины купаются. Я подожду тебя вон там за деревом, — и поплыла как богиня над землей.

— Да! Я сейчас, я быстро, — крикнул ей вслед. Выскочил как ошпаренный. Одевать на голое тело одежду раттерианцев не осмелился. Поэтому все-таки надел свое нижнее белье, и только после этого стал натягивать на себя узкие из какого-то странного материала штаны, рубаху, и сапоги на шнуровке. Все подошло идеально, будто на меня и было сшито. Пригладив рукой волосы, позвал — Никке! Ну, как я тебе в этой одежде?

Она выглянула из-за дерева, и на ее лице была ласковая улыбка:

— Тебе идет! Ну, я пойду?

— Подожди! Давай немного погуляем. Ты мне покажешь…

Я остановился, не зная, что сказать дальше. Что мне здесь можно смотреть, а что нельзя не имел понятия.

— И что ты хочешь, чтобы я тебе показала, — все также улыбаясь, спросила она.

— Растения, — вышел я из затруднительного положения.

— Идем, — кивнула она. И мы пошли. Мы шли по лесу, и она рассказывала мне о деревьях. Я не переставал удивляться, оказывается лес, и дома, были — одно единственное дерево. Никке показала мне тоненький прямой высокий ствол, ветви которого раскинулись широким зонтиком у самого неба. И из конца некоторых сучьев опускались усы, которые дотрагиваясь до земли, пускали корни и становились стволом. Такое дерево по моим подсчетам могло занимать до гектара земли. Раттерианцы, научились из таких усов-стволов делать дома, а из отростков плести крыши.

Я думал, что уже ничему не удивлюсь, но когда Никке мне показала растение, которое они называют Липучкой, я был просто сражен. Вы только представьте себе растущие у земли ползущие растения с четырьмя продолговатыми небольшими листиками, собранными в мутовки. Растет у воды. И вот если воды растению нет, оно начинает выкидывать усы в поисках влаги, два листика тут же поворачиваются к земле, на глазах покрываются серебристыми пушком-усиками, которые прикрепляют листья к земле с такой силой, что даже мы вместе с Никке не смогли оторвать растение от камня. Но добравшись до воды, усы, расположенные на земле моментально засыхают, а растение, угнездившись на новом месте, опять приобретает свой естественный вид: низкие ничем не примечательные листочки у самой земли.