Энн Маккефри - Ровена

А там уже и Джеран подрастет…»

Ровена прижала к себе сына.

– Мой ребёнок не будет торчать всю жизнь на Денебе! Ты говорил, что не позволишь ему служить в ФТиТ.

Джефф повернулся на бок, потер щеку, чтобы уменьшить гнев, и улыбнулся, чему она никогда не могла противостоять.

– Любимая, правила игры изменились в нашу пользу. Что скажешь, если наши дети будут управлять ФТиТ? Мы воспитаем их, как подобает Праймам, но в большой и любящей семье. Никто из них не будет нуждаться в пухе.

Никогда, пока мы живы! Мы одна команда, любимая, у нас есть силы и ресурсы, доступные далеко не всем. Мы сделаем так, чтобы они нашли лучший способ приложения своих Талантов. – В его голосе слышались одновременно и мольба, и уверенность. – Поэтому давай действовать сообща.

На её любовь, во всяком случае, он вполне мог положиться.

Джерану было шесть месяцев, когда Ровена снова забеременела. Её удивило, что все вокруг стали бранить её.

– Это мое тело! – был её обычный ответ. – Я прекрасно себя чувствую, пора прекратить всю эту суету вокруг.

Несмотря на прогрессирующую слабость, голос Рейдингера не стал тише, когда он напрямик заявил ей, что она рискует как собой, так и новым ребёнком, забеременев так скоро.

«Рейдингер, вы вмешиваетесь в мою частную жизнь. Вы последний человек, который может высказывать мне такое, – ответила она ледяным тоном. – Вы ясно дали понять Джеффу, что без ума от Джерана. Чем вы недовольны?» «Я не хочу, чтобы моя лучшая Прайм…» Ровена от всего сердца засмеялась, в её смехе не было ни тени зависти.

«Не кривите душой, дорогой мой, вы же говорили Джеффу, что ОН ваш лучший Прайм?»

«КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПРЕРЫВАТЬ МЕНЯ?..»

«Я не прерываю, разве я могу? – кротко проговорила Ровена. – Это было бы так пло-о-о-хо для вашего давления, или легких, или черепа, или чего-нибудь ещё. Поэтому будьте паинькой, выпейте чего-нибудь тонизирующего и займитесь вашей Башней. Пока вы ещё можете…» Она почувствовала, что он снова гневается, и вдруг он замолчал. Ровена даже перепугалась, а не зашла ли она слишком далеко.

«Нет, я уже говорил ему, что это наше личное дело, – успокоил её Джефф, – но даже мама давала себе передышку в течение года между беременностями».

На что Ровена сладко-сладко пропела:

«Я тут подумала, а не хочется ли тебе прийти сегодня вечером домой к своей любимой жене и обожаемому сыну?» Последовала ещё одна пауза.

«Я буду дома, и мы продолжим этот разговор».

И снова, уже в который раз за последнее время, Ровена подумала, как глупы мужчины, когда считают, что знают о материнстве больше, чем те, кто рожает детей. Поэтому сегодня вечером она решила опередить его, прежде чем он начнет убеждать её.

Вообще-то она не собиралась забеременеть снова так скоро, но Рейдингер сначала отправил Джеффа проверять чего-то там, на Земле, потом на Луне, потом подстанции на Марсе и ещё более важные в поясе астероидов. Джефф должен был представиться всем губернаторам и наиболее важным членам Лиги Девяти Звезд. Естественно, когда он бывал на Каллисто, они с упоением наверстывали упущенное.

– Мне пришлось высидеть на несколько ужасных собраниях, – вздохнул он устало. – Предлагалось принять решение, что на высшие государственные должности необходимо назначать по крайней мере Т-4, что сократит потери времени на пустое политиканство и будет способствовать выравниванию энергетического баланса.

– Я и не думала, что Рейдингер должен заниматься всей этой административной чепухой, – сказала Ровена. – Неудивительно, что он постарел раньше времени.

– Конечно же это не входит в обязанности Прайма ФТиТ, но как явный его преемник, я обязан познакомиться со всеми, кого беспокоит возможность потери автономности ФТиТ. Я должен доказать, что гожусь на должность Прайма Земли и все такое. Как всегда, не все послы Лиги считают, что колонист – «именно тот человек», которому можно поручить столь ответственный пост.

Подвижное лицо Джеффа выразило целую гамму чувств: от мрачного, скептического до очень строгого. Ровена даже закашлялась от смеха.

– Радуйся, что просто работаешь на станции Каллисто, – успокоил он её и затем перешёл к более важному – показал, как сильно соскучился по ней.

Вот после таких разговоров она и забеременела, несмотря на то, что Талант её масштаба и силы вполне мог избежать этого. Она забыла или, скажем, не стала обращать внимания на возможные последствия вечерних развлечений. Двое детей – на этот раз, по выбору Ровены, родится девочка – будут близки по возрасту; и Ровена с Джеффом собирались сделать все, чтобы они были также близки и по духу. Еще одна грань развития сильных Талантов, если правильно с ними обращаться.

«Ровена! – Срочный вызов Джеффа застал её в момент вечернего кормления Джерана. Интонация, с какой он произнес её имя, говорила о сильной тревоге. – Мама хочет, чтобы я прилетел на Денеб. Что-то её беспокоит. Она сказала, что ты и Элизара тоже слышали нечто перед рождением Джерана. Ты помнишь?» Внезапно и Ровена вспомнила тот день, хотя тогда не придала большого значения услышанному, по уши занятая материнскими обязанностями.

«Элизара действительно почувствовала что-то, но не смогла определить – что? Мне показалось – гнев и боль. Истия тогда подумала о чем-то нечеловеческом».

«Лучше я сам слетаю и выясню, что там можно услышать».

Ровена мысленно возмутилась, Джеран почувствовал это и посмотрел на мать округлившимися от удивления глазами, по-детски надув губки. Она успокоила его на одном уровне и ответила Джеффу на другом:

«У твоей матери «длинное ухо».

«В её сыне этот Талант значительно обострился, усилился, отточился и стал вполне работоспособным. Может, пришло время убедить Истию довести свой дар до ума».

Джефф вернулся на Каллисто на следующее утро с помощью своего собственного гештальта, с первой партией прибывших грузов.

«Привет, дорогая. Где ты спрятала нашего сына? А, он с тобой? Послушай, я собираюсь принять ванну и поесть, потом присоединюсь к тебе. Я на двенадцать часов отстал от времени на Каллисто».

Его бодрый телепатический «голос» успокоил Ровену, и она решила: что бы там ни «слышала» Истия, это не опасно. Джеран спал, когда Джефф наконец-то добрался до Башни. Генераторы гудели на полной мощности. Он подождал, чтобы присоединиться к ней, пока она не закончила с отправкой большого груза. А сам тем временем принес чашки со сладким кофе, который она так любила, протянул ей одну из них, поцеловал в лоб, потом взглянул на их спящего сына; на его лице отразилась бесконечная любовь.

– Он не похож ни на кого в моей семье, – заметил он уже не в первый раз.