Юлия Боровинская - Лисьи листы

— А шею свернуть тебе тоже очень хочется?

— Куча народу ездит — и ничего!

— Куча народу, между прочим, и с «тарзанок» прыгают! Тоже хочешь попробовать?

— Не-а, я вниз головой летать не люблю.

— Ну, конечно, с мотоцикла башкой об асфальт лететь значительно ближе!

Я аж фыркнула от злости и резко затушила сигарету. Вот вечно он так: то добрый, милый, нежный, всё понимает, то начинает вдруг ни с того, ни с сего строить из себя папочку. Ладно бы еще сам солидным человеком был, так ведь нет же — хитчхайкер, перекати-поле, за сто лет собственной квартирой обзавестись не удосужился! А туда же!

— А ты Лао нажалуйся, — ядовито предложила я, — Глядишь, он мне пальчиком пригрозит и тринадцатой зарплаты лишит!

— А что тебе Лао! — махнул рукой Хитч. — Лао уже сам давно отчаялся. Я лучше Авенусу скажу, чтобы не тратил своё драгоценное время на твоё обучение — всё равно ты скоро в гипсе окажешься.

Я немедленно представила себе Авенуса с его узкоплечей подростковой фигуркой в джинсиках и маечке с черепами — как он грозно сдвигает брови и начинает читать мне мораль, но вместо того, чтобы громко расхохотаться, неожиданно почувствовала, как в глазах у меня всё чернеет, сознание уплывает куда-то, а тело сводит мучительной судорогой.

— Ирка! Что с тобой?! Ирка! — как сквозь вату долетал до меня голос Хитча, — Ирка, очнись! Посмотри на меня! Посмотри сюда! Посмотри! Ирка!..

А после наступили тьма и тишина — странное бесчувствие, вовсе непохожее на обморок, в котором время и мысли не останавливались, а продолжали течь.

— Прости, — прошелестел где-то глубоко внутри меня голос, — Не бойся. Это ненадолго. Иначе — не получается. А потом я уйду. Совсем.

Когда я открыла глаза, надо мною было яркое синее небо, и холодный ветер трепал волосы, и два знакомых лица тревожно вглядывались в меня. Это был катер, и я сидела на одной из лавок, откинувшись назад, а руки мои упирались в борта.

— Со мной всё в порядке, — сообщила я, потянулась за сигаретами, чуть не потеряла равновесие, всё-таки закурила и потребовала у Хитча:

— Рассказывай!

— Ты упала, — начал он, как-то недоверчиво поглядывая на меня, — Я думал: эпилептический припадок или что-то вроде. Но ты вдруг вскочила на ноги, перепрыгнула на одну из этих плавающих плит — я и моргнуть не успел. И запела. Тонким таким, пронзительным голосом, аж мурашки по коже побежали… Минут десять, наверное, пела, а я стоял, как идиот, и всё не мог сообразить, что мне делать: то ли хватать тебя в охапку, пока ты в воду не свалилась, то ли подождать, что будет… А ты замолчала, наконец, подошла ко мне — такой странной походкой, порхающей, как будто бы ты с каждым шажком чуть-чуть взлетаешь над землей…

Авенус отвернулся — слишком быстро и резко, чтобы я могла не заметить этого.

— А дальше?

— Взяла меня за руку и потянула. Открыла дверь. Мы вошли в лодку. Ты села. Всё. А теперь, может быть, ты мне что-нибудь расскажешь?

Катер покачивали волны, а весеннее солнце лупило так сильно, что я невольно поискала глазами, чем бы прикрыть голову, вспомнила о капюшоне куртки и натянула его на себя.

— Это О-Нару. В какой-то момент она поняла, что я не смогу добраться до ее воспоминаний, а даже если бы и смогла… Понимаешь, там можно было создать Дверь только на эмоциональном взрыве. Ну, чтобы невероятно, до боли захотелось оказаться рядом с каким-нибудь человеком. Ты был со мной, а кроме тебя… В общем, она подмяла моё сознание под свою память на какое-то время…

— Одержимость, — заметил Авенус, не поворачиваясь, глухим, сдавленным голосом. — Она, кстати, могла бы остаться в твоем теле навсегда. Ты ведь даже не попыталась бороться.

— Я ей поверила, — пожала я плечами. — Может быть, она и сумасшедшая, но она хорошая. Она просто прекрасная. Авенус, какого черта…

— Это что — твой третий вопрос? — зло бросил Дракон и уставился своими древними глазами, в которых плескалось бешенство, прямо мне в зрачки, — Думаешь, у тебя есть право спрашивать у меня отчета? Судить меня? Жалеть меня?

Хитч обнял меня за плечи и твердо посмотрел на него:

— Куда уж нам! Просто Сяо по доброте своей подумала, что Вам будет легче, если Вы хоть что-нибудь расскажете.

— Может, еще на кушетку меня уложите, доктор Зигмунд? — криво усмехнулся Авенус, шагнул к рулю и бросил через плечо, — Ладно. Вы заслужили право услышать эту историю. Только знаете, мне уже до смерти надоело болтаться по этому морю. Давайте уже займем какое-нибудь стационарное положение — там и поговорим.

Возвращались мы молча. Конечно, под рев мотора всё равно не очень-то поговоришь, но лично мне открывать рот совсем не хотелось. Всё оставалось позади, всё растворялось в белой пене за кормой, и можно было уже никуда не бежать, ни о чем не думать, а просто курить, обниматься и подставлять лицо холодным брызгам…

Я как-то безусловно предполагала, что по высадке на берег нам придется ловить машину до города, искать гостиницу, но всё оказалось гораздо проще. Замкнув причальную цепь, Авенус сделал несколько неуловимо-быстрых движений руками и кивнул в сторону появившейся Двери:

— Добро пожаловать в мой дом!

— Так Вы здесь рядом живете! — удивилась я, входя.

— Не совсем так, — заявил хозяин и легким жестом стер полупрозрачную занавеску входа, — Просто у каждого, кто умеет творить Двери, есть такое место, куда он способен войти из любой точки вселенной. Обычно там и строят себе дом.

— И много их — тех, кто умеет? — заинтересовался Хитч, оглядываясь.

— Сейчас я остался один. Но если твоя супруга — не полная бездарность, скоро и вы сможете обзавестись таким жилищем.

Ну, честно говоря, именно таким жилищем я обзаводиться вовсе не рвалась. Дом Авенуса по аскетичности мог дать фору и казарме, и монастырской келье. Гладкие каменные стены (пещера это что ли? И чего их всех так тянет-то в пещеры? Воспоминания о лихой кроманьонской юности покоя не дают?), сводчатый потолок, грубо вырубленное большое окно без переплета, ничем не застекленное. Из мебели присутствовали всего два предмета: нечто вроде плотного одеяла, брошенного на земляной пол и возвышение, похоже, служащее столом. Пыли, правда, не было. Не на что ей было здесь садиться — пыли.

Я невольно сморщилась:

— Может, мы… э-э-э… не станем Вас утруждать, а? Лучше в кафешку какую-нибудь зайдем. А то кофе хочется — сил нет!

Авенус деланно зевнул и прямо из воздуха извлек поднос с двумя фарфоровыми чашечками и большой медной джезвой, от которой тут же поплыл по комнате густой аромат.

— Ух ты! — восхитилась я, — Научите?