Алан Фостер - Сын чародея с гитарой

Чи-черог был само радушие. Путники досыта наелись свежих фруктов и овощей, отдали должное и тушеным, и жареным, и вареным. В шатре Первого Всадника царило полное согласие.

К изумлению выдр, перед ними поставили широкое блюдо из полированного дерева с целой горой сушеной рыбы.

– Неподалеку есть пещера, выточенная водой и населенная бесцветной слепой рыбой, – с улыбкой объяснил хозяин. – Но уверяю вас, она отнюдь не безвкусна. Ее плоть нежна и сочна и отменно скрашивает нашу диету.

Этими словами он, точно острым ножом, отсек последние подозрения выдр. Даже всегда настороженный ленивец вынужден был признать, что не смел и надеяться на такое гостеприимство.

Виз, набивший крошечный зоб, влетел в шатер и опустился Банкану на плечо. Тихонько рыгнув, он прошептал человеку в ухо:

– Выслушай и постарайся ничем не выдать беспокойство. Мы в беде.

Банкан улыбнулся и вежливо отстранил предложенный молодой самкой поднос с фруктами.

– Что случилось?

– А как ты думаешь? Снуг опять надрался.

На этот раз Банкану было труднее сохранить беспечную мину.

– Только не говори, что его подпоили.

Виз едва не щекотал клювом его ухо.

– Должно быть, это случилось, пока я был здесь, с вами. Не знаю, нарочно это устроили или пойло пришлось по вкусу, но он попросил добавки. Снуг не из тех, кому легко отказать. Но дело не в этом.

Сейчас он валяется на боку и лыка не вяжет. Сомневаюсь, что до утра поднимется на ноги, уже не говоря о том, что побежит.

– Что вы сказали? – подался вперед Чи-черог, и Банкан вспомнил, что все-таки слышал о сурикатах. И об их невероятно тонком слухе. – Ваш большой друг уже уснул? – Вождь кси-меррогов рассмеялся – это больше походило на визгливый, отрывистый лай, как у выдр, но на октаву повыше. – Значит, сегодня ночью он хорошо отдохнет. Как и все вы. А завтра у нас праздник.

Банкан со старательной небрежностью снял со спины дуару и положил на колени. И притворился, будто проверяет настройку. Затем спросил как можно беспечнее:

– Что за праздник?

– Ритуал удобрения. – Чи-черог вскинул голову, указывая носом вверх. – Завтра полнолуние. Мы должны позаботиться, чтобы поля наши наполнились дарами.

Банкан напрягся, но лишь мысленно, мышцы оставались расслабленными.

– И как будет выглядеть этот ритуал?

«Что бы это ни означало, – подумал юноша, – похоже, опасности нет».

– Вы же видели наши угодья.

– О да, и отметили, что они содержатся в безупречном порядке, – вежливо произнес Граджелут.

Чи-черог кивнул, принимая комплимент.

– Мы гордимся тем, что сумели отвоевать у Тамаз. Поля и огороды не только обеспечивают нас пищей, они позволяют жить припеваючи в краю, где другие с трудом влачат жалкое существование. Мы ухаживаем за ними, как за родными детьми, да они, по сути, и есть наши детища. Долго блуждали по пустыне кси-мерроги, прежде чем нашли и заселили эту землю. И с тех пор мы холим и лелеем почву в нашем ущелье, как собственную плоть. У нас достаточно рабочих лап и воды вволю. Лишь одну проблему все никак не удается решить.

– Я уже думал над этим, – сказал Граджелут.

«О чем это они?» – недоумевал Банкан. Он внимательно следил за разговором, но все же потерял его нить.

Чи-черог посмотрел на Граджелута в упор.

– Да, путешественник, вы проницательны. Наша почва дала много обильных урожаев, но теперь она истощена, ослаблена. Дожди приносят со склонов питательные вещества, но их, увы, далеко не достаточно. Ручьи наши чисты и прозрачны, но в данном случае проку от этого мало.

Конечно, мы находим применение навозу верховых и тягловых животных, однако и он не дает желаемого результата. А посему мы никогда не отказываемся от удобрений, изредка посылаемых милосердными богами для наших полей.

Граджелут сказал с натянутой улыбкой:

– Если угодно, мы предоставим для ваших нужд побочные продукты своей жизнедеятельности и сделаем это охотно. Но, боюсь, все мы вас разочаруем. Кроме разве что Снугенхатта…

Первый Всадник отложил окурок.

– Ленивец, вы себя недооцениваете. – Он ухмыльнулся, черный нос дрогнул. – Злаки хорошо произрастают на навозе, но куда лучше – на крови, плоти и костях.

И в этот момент Банкан понял, что случилось с владельцами виденных им черепов.

Глава 19

Никто не ожидал от Граджелута такой прыти. Он рванул к выходу прямо с места, но спринтерский забег закончился в лапах полудюжины притаившихся снаружи кочевников.

Банкан схватил дуару, а Сквилл с Нииной взялись за оружие. Но кенгуровые крысы и сурки ворон не считали. Целая толпа вооруженных бестий хлынула в шатер и накинулась на путников. Врагов было слишком много для выдр, и они двигались слишком быстро для Банкана.

Виз кинулся в дверной проем и угодил в растянутую за ним сеть.

Сквилл успел нанести один хороший удар мечом, разрубив чересчур дерзкого суриката от подмышки до паха, но пятеро или шестеро других свалили выдра с ног. Без поддержки Снугенхатта у Банкана и близнецов не было ни единого шанса в рукопашном бою.

А Снугенхатт, похоже, не собирался до утра пробуждаться от пьяного сна.

Схватка продлилась меньше минуты. Даже если бы выдры занялись рэпом, их бы это не спасло.

У Банкана вырвали из рук дуару. Не потому, что кси-мерроги заподозрили ее уникальное могущество. Просто она была велика и увесиста, и меткий удар ею с размаху вполне мог размозжить череп сурикату. Что и собирался сделать разъяренный Банкан, но его быстро и умело связали по рукам и ногам.

Вскоре он понял: если Сквилл с Нииной не в состоянии освободиться, то его попытки и подавно обречены на провал. Не стоит тратить попусту время и силы.

Граджелута связали так туго, что он не мог даже шевельнуться. Визу крылышки притянули к бокам, а ножки обмотали сыромятным ремнем.

Полюбовавшись на дело лап своих, кси-мерроги вышли, предоставив пленникам в отчаянии глядеть на свое оружие и пожитки, сваленные в бесформенную кучу посреди шатра. Виз, подвешенный вниз головой на стропиле, громко проклинал злую судьбу.

– Сначала ощиплете, потом зажарите?

Он злобно глянул на Первого Всадника.

Вождь кочевников поморщился.

– Мы не каннибалы, не употребляем в пищу разумных существ. Неужели просвещенные кси-мерроги показались вам дикарями?

Сквилл хотел ответить, но Ниина метнула в него такой убийственный взгляд, что он не рискнул даже пасть раскрыть. Хотя вряд ли в подобной ситуации ему следовало бояться сестру, и вряд ли даже самое оскорбительное ругательство выдра ухудшило бы положение пленников.

– Вас обескровят, – продолжал Чи-черог. – Поверьте, это не самая тяжелая смерть. Сначала осушаемый теряет чувствительность, затем погружается в сон и вскоре умирает.