Дарья Гущина - Выбор павшего. По следу памяти.

Вот ведь какая тут засада, граждане. Альвион я знала, как свои пять пальцев, да и не мудрено, раз я в нем жила. Вернее, над ним. А все остальные миры в целом и этот в частности — в прошлых жизнях лишь краем глаза видела. Отец, после смерти мамы, безумно боялся нас с братом потерять, и крайне неохотно куда-нибудь отпускал. Ну, Райта никогда не одном месте долго удерживать не получалось (и даже смерть его не привычек не изменила), и мне приходилось отдуваться и за себя, и за него. Конечно, если вдруг возникала проблема, требующая немедленно вмешательства, мою персону из дому отпускали и потому — свой ключ от порталов у меня имелся, но вот пользовалась им я крайне редко. Как и посещала приграничные миры.

А сейчас… Сейчас я начала понимать, что судьба занесла меня не в рядовой приграничный мир, а в мир, где я родилась. Где я родилась в первый раз, где я росла, набиралась опыта и копила знания. И который покинула сразу же, после нашей с хартами размолвки. А поскольку я тогда была младше даже своего племянника и лишь начинала жить, запомнила, соответственно, чрезвычайно мало. Но не зря ведь говорят о детских воспоминаниях, как о самых ярких и сильных… И теперь я точно могла сказать — два с лишним тысячелетия назад я здесь жила…

Нда…

И эти странные стрекозы не просто рисовали случайные узоры. На бархате ночного неба они, с помощью всех цветов радуги, медленно воссоздавали реальные события тех давних лет. Ведь ничто, рожденное миром, не уходит в никуда и не растворяется в пустоте… Ушедшее обязательно оставляет либо след, либо маленькую частичку себя… И пестрые полотна утерянной памяти хартов, сливаясь в единую картину прошлого, доверчиво развернулись перед моим изумленным взором.

Я не могла отвести глаз. Миражи чужих воспоминаний притягивали, завораживали, очаровывали, гипнотизировали… Я не замечала ни упавшей на лоб мокрой челки, ни прохладного дыхания ветра, ни задумчивого плеска воды, ни шелеста листвы, ни шороха травы… И выскочи на меня внезапно из ближайших кустов местный колдун — и его бы не заметила, настолько завладело моим вниманием происходящее. Я и того-то не заметила, как быстро успела с головой погрузиться в пучину древней памяти…

А стрекозы с тихим жужжанием методично ткали все новые и новые узоры, пока над озером не вырос целый город. Смутно знакомый мне город с невысокими, изящными домами, ажурными арками, ровными улицами, ухоженными парками, журчащими фонтанами, точеными башенками, витиеватыми флюгерами, резными беседками… Как же он назывался?.. Кажется… Дхаас-датей. Старый город. Общее место проживания хартов и дейте, по модели чего строился потом Тхалла-тей — Новый город.

Так вот ты какой, мой родной город…

Я невольно поднялась на ноги и шагнула в озеро. Подойти ближе, разглядеть его до мельчайших деталей, прочувствовать… Вдруг повезет увидеть людей?.. Своих родных, себя… маму… Вспомнить то, что запрятано слишком глубоко и до чего не так-то просто добраться… Может быть, именно этого мне и недостает?.. Может быть, тогда я смогу стать прежней собой?..

Теплая вода быстро добралась сначала до моих колен, потом — до пояса, до груди, до подбородка… И дальше бы добралась, не очнись вовремя от зачарованного сна Райлит и не пни меня побольнее. Пнула она, конечно, в переносном смысле этого слова, но толчок я почувствовала весьма ощутимый и, тряхнув головой, вернулась в объективную реальность. Память ведь — штука опасная, если уж начнешь вспоминать — вокруг себя ничего не замечаешь… А это — чревато неприятными последствиями.

Я вновь взглянула на призрачный город. Нет, людей не видать, а жаль, очень жаль… Интересно, какими они были, чем жили до трагедии… Какой тогда была я… Самой мне всего не вспомнить, как не старайся, увы и ах. А увидеть… хм, увидеть…

Кстати, о птичках. Куда исчез Дхаас-датей? Раньше он базировался здесь, на месте озера, ручья и части леса. Ведь не мог же он просто испариться? Магию дейте и хартов не так-то легко разрушить. Тхалла-тей хоть и немногим моложе, до сих пор стоит на месте, а от Старого города и развалин не осталось? Странно. Странно и невероятно.

Я потопталась по дну озера, осторожно пощупывая почву босыми ступнями. Дно мягкое, рыхлое, илистое. Никакого намека на древние камни или безделушки, которые обычно остаются нам в наследство от предков и всплывают на поверхность в самый неожиданный момент… Но не мог Дхаас-датей взять и исчезнуть с лица земли! Просто не мог! Если, конечно, харты после нашего ухода его не уничтожили…

Озадаченно почесав затылок, я, разгребая воду, побрела к иве. Уничтожить, допустим, они его не могли. Вернее, не смогли, даже если бы очень захотели. Наши заклятья необратимы и вечны. Но, если не уничтожить… Тогда — спрятать? Зачем? Не вижу смысла прятать никому не нужный, покинутый город. Никто, кроме нас, жить бы там не смог. Пусть себе стоит и стоит, в назидание потомкам и на радость археологам, ежели таковые здесь объявятся… И, все же, если действительно его упрятали? Где он может быть?

Дойдя до ивы, я раздвинула густые ветви и неосторожно сунулась дальше. Нет, верно Свят говорил, нельзя меня без присмотра оставлять, обязательно вляпаюсь в неприятности по самые уши… Не нарочно, конечно, но от этого не легче. Стоило мне лишь приблизиться к стволу, поднять глаза и узреть выгравированный на коре светящийся символ Дхаас-датея — скрещенные клинки дейте в очертаниях глаза харта, как я все поняла, но бежать оказалось уже поздно.

Земля под моими ногами поплыла, проваливаясь и превращаясь в воронку, и меня стремительным водоворотом утащило под воду.

Глава 18

Какая все-таки гадость

эта ваша заливная рыба…

Темно. Ни черта не видно. Жутко болит ушибленный при падении правый бок. Синяк потом будет солидный… Ну, да ладно. Руки-ноги целы, ничего, вроде, не сломала, жива, кажется, и слава Богу…

Кряхтя, я попыталась привстать, стукнулась макушкой о низкий потолок, ойкнула и нервно пробормотала заклятье. Изменений не произошло. Я потерла ноющее горло, прокашлялась, выдавив из себя пару невнятных хрипов, и приуныла. Это называется — орать благим матом при падении меньше надо! И падать-то там всего ничего!.. Я даже испугаться не успела, когда меня затащило в озеро и швырнуло в узкий тоннель, уже без воды, попрошу заметить. А уж из него я с диким воплем брякнулась сюда. А поскольку мой несчастный голос едва успел пойти на поправку, я, разумеется, немедленно снова его сорвала.

Нда. В полнейшей темноте, без подручных проклятий, в каком-то каменном мешке… и босиком. Хорошо хоть, я не успела раздеться, как сначала планировала. А поплыла бы без одежды — сидела бы сейчас на холодных камнях в чем мать родила, аки отощавшая Афродита. И негигиенично, и стыдно на глаза кому-нибудь попадаться… Хотя, кто тут есть, кроме меня?..