Татьяна Скороходова - Меч судьбы

Потолок содрогнулся, послышался то ли плач, то ли стон, Север вскочил на лапы, изучил доски потолка, с которого дождем сыпался сор, и вновь лег у ног Ольги.

Золт поставил на прилавок кувшин с водой, кружку и принялся тщательно, неторопливо протирать прилавок. Охотник сделал глоток из кружки и зарылся лицом в белоснежные волосы вампирши, та закрыла глаза. Золтан посмотрел в окно. За окном, на фоне чистого, без единого облачка, неба, сверкнула молния, из приоткрытых дверей с улицы потянуло грозой.

— Может, разнять там ведьминско-колдунское побоище-то, а то только давеча жмура пришлось в реку спустить. Хлопот много, да и стража чересчур жадна стала, — раздумчиво проговорил Золтан.

Киннан ответил взглядом.

— А… Ну, пусть их. Наше дело маленькое, ежели уплочено, и уплочено щедро, с верхом, — последние слова Золтан произнес отчетливо, с нажимом, чтобы та, к кому они были обращены, оторвалась от нежностей и оценила ущерб, как подобает.

Она оценила.

Раздался страшный треск, доска прогнулась, выпала, на пол шлепнулась мышь и порскнула к стене. Север приоткрыл глаз и снова закрыл.

— Колдун ваш нашу девочку часом, не зашибет? — спросил, хмуря брови, Золтан. — Злотых не возьму.

— Не порть себе кровь, старый разбойник. Наша девочка уже дала ему раз прикурить. Или я сама, клянусь, собственноручно пришибу того, кто выживет.

— А… Значит, дело к свадьбе. Покинет нас Зоря, значит… И в какие края умыкнуть сбираетесь?

— Мы никогда не забудем ту жертву, что она принесла ради нас, — вампирша пальчиком медленно повела по плечу охотника. Золтан проследил путь, которым следовал палец, его смуглое лицо пошло пятнами, он с трудом отвел взгляд и рьяно взялся за протирку прилавка. — Отец предлагал горы злотых, дворцы, но Вейр решил, что должен сам подзаработать, чтобы хватило на жизнь и достойный невесты дом, вот и задержался, но папа все же выбил из него согласие на то, что мы организуем Вейру с Зорей роскошную свадьбу, это такая малость, чем мы можем их отблагодарить…

— Ага. Уже подзаработал. Слыхать аж в столицах, поди, как она ему благодарная. По всему, ещё чуток, на погосте надо будет место курковать заместо свадьбы-то, — хозяин с надеждой посмотрел на кошель, но его намека не поняли.

Ольга была занята.

Дом задрожал, затрясся, рухнула на стол, звеня подсвечниками, люстра, огненный шар пробил потолок, плюнул парочкой метеоров и с оглушительным хлопком исчез, оставив черный густой шлейф дыма. Золтан молча протянул руку, Ольга так же молча уронила в ладонь трактирщика злотый. Она вновь откинула голову на плечо охотника, закрыв разноцветные глаза, и млела, будто кошка с котятами.

— Закрывай заведение, — уронил Киннан, крепче прижимая Ольгу к себе. — Оставим их.

Золтан полез под прилавок, долго шуршал, звеня кружками и блюдами, когда распрямил спину, положил перед гостями небольшую суму, развязал горловину и подвинул к Ольге.

— Мне начинает надоедать, — Киннан поднял бровь.

— Пусть его, я не хочу сегодня крови. Не будем портить день, — проговорила Ольга и выронила на столешницу злотый, который тут же был схвачен и пристроен к десятку таких же тяжелых кругляшей в потайном кармане трактирщика. — Мне уже дурно от их мыслей и желаний. Там буря, ураган…

Огненный шар просочился сквозь доски и, словно в раздумье, повис под потолком. Наверху громыхнуло, затрещали балки, послышался тихий стон. Север навострил уши.

Киннан взял куртку, накинул на плечи подруги. Золтан все медлил, но, бросив взгляд на гостя, заторопился к выходу, буркнув, что супружница что-то уж шибко задержалась у швеи. Север встал, потянулся и потрусил за Ольгой к выходу.

***

С потолка капало, от обожжённых балок шел дым. На морозном ветру развевались черные лохмотья, которые ещё недавно были веселенькой ситцевой занавеской. Посреди разрухи, которую оставил ураган, лежали двое.

Было тихо.

— Вейр?

— Ммм…

— Прекрати сейчас же!

— Нет. Я долго ждал…

— Подождешь ещё немного. Почему ты сразу не пришел? Вейр! Самец похотливый! Мой… самец…

Некоторое время царила тишина. Задыхаясь, они оторвались друг от друга, она приподнялась на локте, всмотрелась в его глаза, сверкавшие лихорадочным блеском.

— Не скажешь, морда колдунская, уйду. Уйду… Говорю же… наверное, уйду… Вейр!

— Я хотел купить нам замок…

— Купил?

— Думаю, он тебе понравится… Ты меня убиваешь…

— Знаешь, что тебе надо сделать с этим домиком, Вейр?

Он знал. Знал, что "домик" станет домом. Знал, что никогда не забудет этих прикосновений, легкого, ненавязчивого аромата эльфийской розы, что он, наконец-то, впервые уснет спокойно, обнимая ту, без которой не может жить.

Его пальцы дрожали, путались в черных густых волосах, она, обхватив прохладными ладонями его лицо, прильнув телом, жадно смотрела, не говоря ни слова.

Слова им были не нужны.

Конец