Семен Слепынин - Паломники Бесконечности

Однажды ранним утром, когда над океаном еще висела предрассветная мгла, мелькнуло вдали что-то белое и скрылось.

— Паруса! Шхуна! — воскликнул Руди.

— Почудилось, — усмехнулся отец. — Начитался морских романов, вот и мерещатся пираты.

— А если не почудилось? — возразила мама. — Мне тоже что-то показалось. Но парус ли?

Вставало солнце, разгоняя лучами утреннюю дымку, вновь показались ярко освещенные паруса и тут же скрылись в завитках тумана.

— Яхта! — удивился отец и, усмехнувшись, закончил на иронической ноте: — На этой чертовой планете бывают и миражи. Посмотрим, какое чудо она подарит нам на этот раз.

Дымка рассеялась, и выступила яхта, тихо и торжественно.

— Как явление Христа народу, — насмешливо прокомментировал отец и замолк, увидев на палубе фигуру какого-то человека.

— Это же ты, — в ужасе прошептал Мистер Грей стоявшему рядом Руди. — Мне страшно. Там второй Руди.

Яхта подплывала, и в высоком молодом человеке Все узнали Руди, но уже повзрослевшего, с суровой складкой на лбу. Человек протянул руки к берегу и заговорил знакомым голосом:

" Родные мои! Простите, потревожил я вас. Не Могу без вас. Не могу. — Молодой человек присло-Ился к мачте и заплакал.

— Руди! Сынок! — дико закричала мама и, зарыдав кинулась к яхте.

Отец и Катя удержали ее у самой воды.

— Опомнись, Ася, — успокаивал отец. — Это всего лишь призрак. Смотри.

Яхта развернулась, поднялся ветер и наполнил паруса. Яхта уплывала в курившуюся дымку. И не поймешь — то ли она слилась с дымкой, то ли исчезла с‹ всем.

— Говорил же, что это мираж, — сказал отец. Маме стало плохо с сердцем. Ее увели в бунгало, дали лекарств. Когда полегчало, она согласилась мужем:

— Мираж, Свен. Какую, однако, злую шутку сыграл с нами туман.

Но верила ли она, что это был лишь мираж? Труд, но сказать. Еще три недели семья отдыхала на Лазурном берегу. Играли в волейбол, купались, загорали, мама то и дело вглядывалась в синие океанские дали не покажется ли парус?

«Отец прав. На планете, кроме нас, есть еще кто-то, — думал Руди. Но с какой целью он подкинул фокус с призраком? Друг ли он?»

Но вот вернулись на корабль, глянули в систему зеркал, дающую стереоскопический эффект, и счастливо ахнули.

— Мы помолодели на сто лет! — хохотала Катя. — Смотрите, у мамы ни морщинки. А загорела, как негр.

Сама Катя заметно пополнела, ее щеки покрылись здоровым бронзовым загаром. А Руди посмеивался над отцом:

— Ты жутко растолстел, папа. Стал ленив и неповоротлив, как бегемот. Как же мы будем работать?  Вскоре и осень разгулялась за иллюминаторами, кружилась шумными хороводами листьев. Потом запор" хали снежинки. Отец с сыном зимой работали, по выражению мамы, с остервенением. Весной и летом позволяли себе отдых. Рыбачили, варили уху. Иногда засиживались у костра до ночи, вглядываясь в звездное небо. Там серебристая туча, состоящая из пыли и обломков бывшей Луны, еще больше вытянулась, изогнулась и опоясала планету красивым полукольцом.

Прошло четыре года. Из деталей и блоков, взятых с пульта управления кораблем, соорудили свой пульт для новой машины времени. Мистер Грей восторгался, предрекал ей великое будущее. Но Руди недовольно хмурился, и к девятнадцати годам на лбу его пролегла та самая вертикальная суровая складка, что была у призрака на яхте. «Хоть бы увидеть что-нибудь», — думал он, вглядываясь в равнодушный серо-свинцовый экран. И вдруг однажды на нем скользнули искры, послышался шум, похожий на лепет древесной листвы.

— Звуки! — заволновался отец. — На прежнем экране их не было. Это звуки прошлого.

Экран засветился, появилась макушка дерева, звеневшего глянцевитыми, словно лакированными, листьями. На нижнем суку притаился полосатый хищник с громадными, в полметра длиной, клыками. Бесшумно, как кошка, переминаясь лапами, хищник рыкнул и прыгнул на спину какого-то крупного животного, Пробегавшего мимо. Животное взревело, метнулось в сторону и скрылось вместе с хищником, вцепившимся в затылок.

— Саблезубый тигр! — воскликнул Руди. — Отец, То Доледниковый период, миоцен.

— Точнее, олигоцен, — поправил отец. — Фильм, Мистер Грей, снимай фильм. Видишь? Мастодонт.

Под деревом, треша ветвями, неуклюже ворочалось огромное животное и хоботом срывало охапки листь] ев. Вскоре с гулким топотом выступило целое стадо мастодонтов и направилось к синеющему вдали озеру. Вечер — пора водопоя. Солнце, перечеркнутое сизыми тучами, скрылось за горизонтом, в потемневшем небе алмазной пылью рассыпались звезды. Одна из них заискрилась и начала разбухать, стремительно разгораться. Мастодонты спокойно пили воду, но, когда все вокруг внезапно озарилось ярким светом, в панике разбежались. Ночная тишина взорвалась гулом, топотом, ревом.

— Сверхновая звезда! — закричал Мистер Грей.

— Опять сверхновая! — удивился Руди.

— Это знамение, — прошептал отец.

— Что ты, папа? Такой трезвомыслящий человеке как ты, и вдруг суеверия.

«До чего постарел, — с болью в сердце подумай Руди. — Это старческое суеверие».

— Нет, сынок. Это знамение послал нам кто-то. Оч близко, он знает, что со сверхновой связано для нар что-то очень важное. Завтра поищи его, обшарь планету. Без меня. Я что-то плохо чувствую себя.

С утра Мистер Грей разослал во все стороны роботом Руди на авиетке летал над тундрой и таити, над полями и рощами. Опускался на пустыри, где когда-то были города. Но и здесь ничего подозрительного. Только щебень, ржавый металл, битое стекло.

На прощанье Руди с грустью покружил над Лазурным берегом и опустевшим бунгало. И вдруг заметил в океане крохотный островок с двумя-тремя десятками веерных и кокосовых пальм. «А мы и не знали» И подумал он и опустился на остров. И сразу же увидел-окурки! Руди вздрогнул и оглянулся. Здесь кто-то был! Кто-то чужой! В семье никто не курил, и вообще на корабле нет ни одной сигареты.

«Это же он наследил, — сообразил Руди. — Тот самый призрак, мое подобие». Юноша обошел островок вдоль и поперек. И ничего, ни малейших следов, кроме окурков. Они хорошо сохранились, потому что лежали в глубокой впадине между сухими корнями очень старой пальмы с мохнатой корой и густой листвой. Недалеко от пальмы, под обрывом, синела бухточка, удобная для стоянки яхты. «И яхта, и я-призрак, — с усмешкой подумал Руди. — Дикие номера откалывает эта дикая планета».

Руди вернулся на корабль, но об окурках на острове никому не сказал. Надо работать, решил он.

Но прошел год, и юноша начал подозревать, что они не только топчутся на месте, но и забрели в тупик. А тут еще отец все чаще уходил в каюту передохнуть. Постарел он очень сильно, как-то сразу надломился его когда-то могучий организм. Да и мама все чаще жаловалась на сердце.