Семен Слепынин - Паломники Бесконечности

— Откуда у тебя, Руди, выскочила такая память о прошлом? — удивлялся отец. — Словно на экране нашей машины времени.

— Брось, пап, я уже забыл об этом, — сказал Руди. — Случайно оговорился. Вот и все.

Вот И я убеждаю маму, что это чистая случайность. Фантастическая случайность.

— Нет, Свен. Это не случайность, — возразила мама. — Это бессмертие души.

— Не морочь голову сыну мистикой! — рассердился отец и насупился. Но сын, зная, чем все это закончится, с улыбкой смотрел на отца. Так и есть! Папа махнул рукой и добродушно рассмеялся: — А ты знаешь, Руди, кто такая мама у тебя?

— Знаю. Верующая. Но она верит не в обычного Бога, а в другое. Это бывает у многих и очень серьезных ученых. Они верят в высший духовный…

— В духовный постулат? — подсказал папа. — Ишь ты, как рассуждать начал.

— Он вообще сильно повзрослел, — сказала мама. — Ты этого не заметил.

— Заметил, — улыбался отец, с удовольствием глядя на сына. — Вымахал тебе по плечо. Будет таким же дылдой, как и я. Но голова черноволосая. Твоя голова. С такими же фантазиями.

Весной отец с сыном снова расположились с удочками на берегу того же озера и под тем же деревом. Но мальчику не сиделось на месте. Уж больно хорошо кругом. Он вскакивал, убегал за рощу, где паслись лошади, зелеными волнами колыхались травы и золотыми брызгами сверкали одуванчики и лютики. Возвращался и видел, что папа сидит все в той же позе, ко всему безучастный и не заметивший даже прыгающего поплавка.

— Клюет! — воскликнул Руди.

— Что? — вздрогнув и будто очнувшись, спросил отец.

— Да что с тобой, папа? О чем задумался? -Садись, сынок, — сказал отец и, почему-то оглянувшись по сторонам, зашептал: — Есть о чем задуматься. Что-то непонятное делается на планете. Вот мы с тобой недавно просматривали еще раз все схемы и блоки, и я понял, что экран не мог показать взрьц сверхновой, не мог визуально проникнуть в прошлое, Еще рано. Кто-то посторонний и с довольно близкого, расстояния послал нам изображение исторического события. Выудил из прошлого и послал.

— Не может быть! — испугался Руди. — На планете, кроме нас, никого нет.

— Никого. Но проверить еще раз надо.

Утром отец послал в дальнюю разведку ползающих, бегающих и летающих паукообразных роботов. Сам жт на авиетке с приборами на борту летал во все стороны-а ны, кружил над морями, материками и даже над закованными в лед полюсами. Через несколько дней вместеи с сыном сверил показания своих приборов с показание ями обшаривших всю планету роботов.

— На планете, кроме нас, никого, — сказал оя сыну. — И никаких технических средств, способных излучать волны. Только никому не говори, даже Мистеру Грею. Пусть думает, что это наш успех. Будем работать.

Через несколько дней отец повеселел и шепнул сыну:

— А вдруг я ошибся? Обнадеживает меня вот этот блок. Видишь? Но переусложнили мы его, мигнул он разик, выхватил кусочек прошлого и погас. Разобраться ся надо в нем и в других блоках. Учись, сынок, особенно налегай на физику и математику.

Через два года, когда Руди исполнилось четырнадцать лет, стал он отцу серьезным помощником. Работал и учился Руди с таким ожесточением, что мама начала беспокоиться.

— Надорвешься, Руди. Упаси Боже, случится то же, что и с Катюшей.

Катя стала высокой, вся в отца, белокурой красавицей. Но каждой весной она покашливала, на бледном лице появлялся нездоровый румянец.

— Туберкулез она унесла еще с той планеты, — возразил отец. — Здесь не концлагерь, осенью ей станет лучше.

— Вы работаете как в концлагере, — сердилась мама. — И Катюша, глядя на вас, извелась. Что поделаешь, характер у нее такой же дурацкий, как у меня.

— Дурацкий, — усмехнувшись, согласился папа. — Все переживаете. Заботливые, как няньки. А что, сынок, отдохнем-ка мы эту весну и лето на Лазурном берегу. Помнишь? Мистер Грей вместе с роботами соорудит нам на песчаном пляже этакое колониальное бунгало.

Через несколько дней Мистер Грей доложил, что бунгало готово. Пленники Окаянной поднялись на авиетке, покружили, прощаясь с насиженным местом, и улетели на юг. На берегу океана, который отец с сыном давно заприметили и назвали Лазурным, поселились в доме, сооруженном из тростника и бамбука. По утрам загорали, играли в волейбол. Мистер Грей один заменял целую команду и нередко обыгрывал своих соперников. Обедали в тени пальм, а вечером родители усаживались на берегу, любовались лазурными далями и тихим закатом, слушали музыку, доносившуюся из бунгало. Катя играла на рояле, а Руди на флейте. Но сегодня у них что-то не ладилось.

— Что с тобой, Руди? — участливо спросила сестра. — Какой-то ты задумчивый, рассеянный…

— А ты видела, как постарели мама с папой?

— А ты только сегодня заметил? Мама уже давно жалуется на сердце. Папа сгорбился, хуже у него стало с почками. Отбили их у него еще в концлагере. Досталось им там, — со вздохом сказала Катя и заплакала. — Эх, Руди, умрут они, и останемся мы с тобой на Окаянно одни.

— Не смей плакать. — Руди сурово сдвинул брови. Не порть им настроение. Клянусь, Катя, я все сдела чтобы им было хорошо. Буду работать как черт.

— Ты и так черт одержимый. — Сестра улыбнула сквозь слезы. — И за тобой мне надо присматривать.

С тех пор Катя незаметно подкрадывалась к сидя щему на пляже брату и, посмеиваясь, стирала вып санные на песке цифры и формулы.

— Дома наработаешься, — решительно заявляла она. — Идем купаться.

Руди нетерпеливо отмахивался. Но однажды, свире по сдвинув брови, погрозил кулаком:

— Если еще раз помешаешь, поколочу! — И, потеплев, шепнул на ухо сестре: — У меня родилась грандиозная идея.

На следующий день отец, внимательно изучив начертанные на песке схемы и формулы, по достоинств оценил «грандиозную идею»:

— Молодец! У меня тоже напрашивались похожи мысли. Но где возьмем микроаппаратуру? Нужны cnef циальные заводы и лаборатории.

— А пульт управления кораблем? Возьмем оттуда, кое-что переделаем. Например, приборы ориентировки в пространстве переналадим на ориентировку во времени.

— Разворовывать пульт управления? — нахмурился отец. — Впрочем, ты прав. Ни к чему сейчас пульт. Но права и Катюша, — рассмеялся он. — Видишь, дергает меня за рукав. Идем купаться, а твои идеи обсудим дома. Прошло месяца два. Отцвели магнолии с их одуря" ющими густыми ароматами, гнулись пальмы под тяже-стью созревающих орехов, наливались соками мясистые бананы. Наряду с консервированной корабельной пищей на столе появились свежие апельсины, нежные персики и груши, виноград и ягоды. В палящий зной жажду утоляли соком кокосовых орехов. Отдых удался бы на славу, если бы не встревоживший всех призрак. Мистер Грей, боявшийся всякой мистики, даже изрядно перетрусил.