Эрик Ластбадер - Вуаль тысячи слез

Элеана взглянула на тэя, но Реккк покачал головой.

— Тигпен с Рианой нашли дускаант в библиотеке.

— Но это невозможно, — заявила Элеана, — библиотека была заблокирована заклинаниями Осору до того, как в'орнны вошли в монастырь.

— Значит, его сюда принесли раньше. Элеана раскрыла рот.

— Шпион?

— Рамахана. Именно это мне рассказала Тигпен перед самым своим уходом.

— Рамахана, шпионящая на в'орннов? — Элеана вздрогнула. — Что могло толкнуть жрицу Миины на предательство?

— А вот тебе еще один вопрос — почему кхагггуны так успешно разыскивают и уничтожают отряды Сопротивления именно в этом секторе северного континента? Одно время я командовал группой, расквартированной в западном секторе, у Борободурского леса. Когда я общался с коллегами из других секторов, то обнаружил, что у них гораздо более скромные результаты в ликвидации отрядов Сопротивления, чем здесь, в районе Быстрых озер.

— Предатель?

Реккк кивнул.

— Это чисто логический вывод. Ведь разведка откуда-то берет данные.

Элеана тут же взяла себя в руки, вялости и апатии как не бывало.

— Когда ты был командиром отряда кхагггунов, откуда поступала информация?

— Из штаба строй-генерала Локкка Виэрррента. — Реккк наклонил голову. — Что ты придумала?

— Вот бы определить, кто в штабе Виэрррента занимается шпионами-рамаханами.

Реккк взял дускаант.

— Наверное, прибор поможет нам выяснить.

— Ты знаешь, как его включить?

Тэй забил крыльями и начал петь.

— Я не знаю, но, кажется, знает тэй.

Пар поднимался прямой струей, такой же эфемерной, как и окружающий город. Тем не менее он обладал очевидной силой и пикантным запахом сушеных листьев лимонника. И именно этот запах придавал струе вес, будто она была из алебастра.

В тот день, когда Теззиг взяла Риану в купальню, шел небольшой дождь. Купальня находилась над горячим источником, так что посетители могли насладиться и паром, и водой одновременно. Риана, млевшая в клубах теплого пара, чувствовала, как свежие дождевые капли приятно охлаждают ей голову.

— Вот посмотри, — сказала Теззиг, взяв одну из ладоней Рианы в руки. — Под ногтями уже пыль. Это одна из причин, по которой мы красим ногти.

Тело у Теззиг было прекрасное, миниатюрное, тонкое, в меру мускулистое, практически безупречное. Смуглая кожа лоснилась. Груди напоминали душистые яблоки, спелые и всегда желанные. Треугольник между ног, заросший темными курчавыми волосами, напоминал о сгустившихся сумерках. Риана тут же вспомнила купальню в монастыре Плывущей Белизны, долгие месяцы, пока она привыкала к новому женскому телу, училась сохранять внешнее спокойствие, когда на нее смотрели другие девушки, хотя мужское начало Аннона то и дело давало о себе знать.

В отличие от рамахан из монастыря, с которыми раньше купалась Риана, Теззиг знала цену своим прелестям и умело этим пользовалась. Каждый ее шаг и жест, даже самый незначительный, раскрывал красоту. Либо сексуальность женщины была врожденной, либо она приобрела ее за годы жизни в хаанджхале. Затвердевшие соски Теззиг то и дело касались спины Рианы, пока она терла ее мягкой щеткой. Не сдержавшись, Риана вздрогнула от удовольствия.

Теззиг, без сомнения, это почувствовала, потому что, прижав груди к Рианиной спине, зашептала ей на ухо.

— Ва тарабиби. Это особые слова. Их говорят друг другу только любовники. Это означает «моя любимая». — Кончиком языка Теззиг провела по Рианиному уху. — Конечно, я раздвигаю ноги, когда прикажет капудаан, но самой мне нравится другое… Я люблю кое-что понежнее. — Мелкие белые зубки на секунду вонзились в мочку Рианиного уха, и аджан снова начала тереть ее щеткой.

Пар поднимался над купальней, а мелкий сеющий дождь отгородил их призрачной стеной от всего окружающего мира. От жара, пикантного аромата лимонника, обладавшего очищающим и возбуждающим эффектом, Риана чувствовала вялость и возбуждение одновременно. Чтобы побороть возбуждение, она попыталась собрать весь свой страх и желание обрести свободу. Но это оказалось не так просто. К собственной досаде, Риана поняла, что слишком запуталась в отношениях с Элеаной. Постоянно испытывая вину и разочарование, она понимала, что девушка, которую она любит больше всего на свете, никогда не ответит взаимностью на ее чувства. Если бы Риану спросили, то она бы стала с негодованием отрицать желание изменить Элеане. И все же долго сдерживать такое сильное чувство, как ее любовь, невозможно. Нужно было дать ему выход, и Риана стала падкой на соблазн. Она не могла открыться Элеане, однако желание и любовь мучили ее, как незаживающая гноящаяся рана. Требовалось хотя бы временное обезболивание. Конечно, здесь присутствовал элемент риска, и все же это было лучше, чем непрекращающаяся боль.

Риана положила голову на обнаженное плечо Теззиг.

— Расскажи мне о Макктуубе. Что он тебе шепчет после ночи любви?

Тело Теззиг чуть заметно напряглось.

— Такие вопросы обычно задают шпионы, верно?

Риана взяла руку Теззиг и положила себе под грудь.

— Или новая аджан, которая хочет знать, чем угодить любовнику.

— Так кто же ты? — Теззиг задрожала. — Шпионка или новая аджан?

Риана медленно подвинула руку Теззиг, так чтобы она обхватила ее грудь. Услышав тихий стон, Риана поняла, что не ошиблась в расчетах.

Рука Теззиг начала медленно массировать грудь Рианы, и уже сама девушка едва сдерживала стон.

— Не считай меня идиоткой, чужестранка, — зашипела Теззиг. — Меня не так легко соблазнить. Ты проявила и презрение, и неповиновение. — Теззиг отложила щетку и грубо раздвинула Риане ноги. — Я могла бы взять тебя грубой силой, совсем как мужчина, я могла бы…

Но Риана выскользнула и, поменявшись местами с Теззиг, прильнула к ней всем телом, начав ласкать. Прикосновения были нежнее, чем касание крыльев бабочки, ведь Риана почувствовала, что Теззиг нуждается в ласке, в игре, в совершенно другом сексе, чем мог прийти в голову капудаану. Возможно, таким образом и Риана признавала свое желание быть любимой и желанной?

— Если я проявила неповиновение, — зашептала она, — то это потому, что мне было страшно. Если я отнеслась к тебе с презрением, то это было лишь ответом на твою неприкрытую ненависть.

Купальню освещал неяркий свет, их переплетенные тела отражались в воде так, что было сложно понять, где кончается одно и начинается другое. Податливая плоть Теззиг увлажнилась и стала ритмично сокращаться, затрепетав, а Риана продолжала ласкать ее плавными волнообразными движениями.