Юлиана Суренова - Книга 4_Дорогой сновидений

Что же до Нинти… Разум требовал, чтобы она забыла о сочувствии, жалости, сострадании, обо всем, думая лишь о грядущем, но сердце… оно не настаивало, просто повторяло вновь и вновь: "Какое же может быть грядущее, если у настоящего отнять то зерно, из которого оно родится".

– Все так и не так… Все так, как должно быть, и, в то же время, этого быть не должно…

– Ладно, я и не ожидала от Кигаль ничего другого, – не унималась Нинти, – но Шамаш мог бы уменьшить эту жестокость, вместо того, чтобы увеличивать ее! – ей было больно это говорить, но она не могла промолчать.

Кигаль вырвала Нинти из самого радостного и светлого оазиса на земле, привела в мертвый холод снежной пустыни, по дороге рассказав массу такого, чего ей менее всего хотелось знать, скрывая свою ранимую душу под защитой святого неведения. И вот теперь еще и бог солнца, столько сделавший для нее, тот, которого она почитала, любила, возносила, ради которого была готова на все что угодно, в решающий для его спутников миг стоял в стороне и, как ей казалось, с полным безразличием, даже холодом взирал на происходившее со спутниками, о которых заботился бы любой, даже самый черствый и жестокий демон. – Как он мог поступить так? – она скользнула взглядом по стоявшей поодаль Кигаль, словно видя в ней причину и виновницу этой странной и такой страшной перемены. Может быть, Шамаш поддался каким-то чарам сестры? Или случилось что-то еще? Но если так, он нуждается в ее помощи. И она поможет, даже если он, не осознавая, что происходит, не позволит ей сделать это.

– Как "так"? – голос Гешти заставил ее на мгновение отрешиться от прошлого и будущего, чтобы вернуться в настоящее.

– Среди спящих младший брат Сати. Жестоко отнимать у родителей обоих детей, – она говорила тихо, чуть слышно, чтобы ее не услышали смертные, для ушей которых не предназначались разговоры, хранившие в себе тень несогласия младшей богини с поступками великой повелительницы.

– Они еще не мертвы, – качнула головой богиня памяти.

– Но ты ведь знаешь: это случится, если все будет идти так, как идет!

Гештинанна качнула головой. Она хотела сказать: "Тебе не известно и половины происходящего…" – но промолчала. В конце концов, кто она такая, чтобы учить других? И, к тому же, то, что Шамаш не поддержал ее, внесло некоторое смятение в ее душу. А что если она ошиблась? Ведь зеркало времени не всегда прямое, а значит отражения настоящего и прошлое могут не совпадать.

– Если ты считаешь нужным, останови, – словно случайно обронила она.

– Нет! – в ужасе прошептала Нинти, и в глазах, и в голосе которой отразился страх, – я никогда, воистину никогда не осмелюсь пойти против воли Шамаша! Я здесь лишь затем, чтобы сделать для него все, что могу! Просто… Пойми… Эти молодые караванщики…

Ри и Сати… Я знаю их, знаю, что им пришлось пережить в моем городе. Они прошли через самое ужасное испытание, которое только может придумать судьба, и достойны того, чтобы дальше их ждало лишь счастье. И более никаких опасностей, никакой боли… – она вздохнула. – Ты скажешь – это только чувства…

– Да, чувства, которым сейчас нет места, – проговорила присоединившаяся к ним богиня смерти.

– Но, Кигаль, ведь есть еще и разум! – воскликнула Нинти. – Можно было поручить эту миссию кому-то другому…

– Почему же ты молчала, не говорила об этом раньше?

– Как я могла! Когда? Все случилось так быстро! Словно уже было предопределено…

И, потом, кто я такая, чтобы спорить с вами: вы – великие боги, а я…

– Если бы ты этого действительно хотела, тебя ничто бы не остановило, – холодно проговорила Кигаль. – И раз ты не сделала этого – о чем сейчас говорить?

Ее слова показались Нинти безжалостно жестокими. Они словно окатили ее с головы до ног ледяной водой, а затем еще и обдали безжалостным морозным ветром. А самое ужасное – Кигаль была совершенно права. Почему богиня врачевания ничего не сказала Шамашу? Почему вместо этого стала обсуждать его поступки с другими богинями, судача, словно старая клуша? Ей стало стыдно.

– Девочка моя, – Кигаль подошла к ней, обхватила за плечи, словно младшую сестру, стараясь успокоить. – Не суди себя. Но и нас не осуждай. Поверь мне: мы не заслуживаем этого. И Шамаш -меньше чем кто бы то ни было. Он сделает все, что в его силах, даже более того, когда поймет, как должен поступить. Он согласился с избранным мной путем лишь потому, что не видит иного. Ему нужно время. Время, которого нет. Поэтому мы не должны ждать, нам нужно действовать, возможно, помогая ему понять…

– Но Кигаль, ведь ты рассказала мне обо всем! Или есть что-то, чего не знает он?

Так скажи же ему!

– Что? – вздохнув, она качнула головой. – Если б я знала, что именно поможет в его поисках, а что, наоборот, помешает…

– А Ри и Сати? Это был твой выбор или случая?

– Ни то и ни другое.

– Как это?

– Все дело в том, что кроме этих двоих никто просто не сможет пройти во владения Лаля.

– Но почему?!

– А разве караванщики не дают обет верности Айе, выбирая ее повелительницей своих снов? Да они не способны даже имени Лаля запомнить!

– Есть же еще рабы…

– Дети никогда не послушают того, что станут говорить им рабы, скорее сделают все наоборот. Так что, Нинти, это, конечно, жестокое решение. Но единственно возможное.

– Да, – тяжело вздохнула богиня врачевания. Теперь она и сама видела, что это так.

А затем на смену всем отпылавшим в ней чувствам, пришла твердая, уверенная решимость: -.Я сделаю все, чтобы им помочь, все, чтобы их старания не пропали даром, чтобы они не просто победили Лаля, но и вернулись в свой мир живыми!

Глава 12

Мати было так весело, как никогда прежде. Она чувствовала себя действительно счастливой, без всяких совершенно ненужных, но таких прилипчивых сомнений и опасений. Жизнь казалась легкой и беззаботной, все желания исполнялись, едва рождаясь.

Она играла с младшими в прядки, когда ей подумалось, как было бы здорово превратиться в какого-нибудь незаметного зверька. И в тот же мог она стала маленький рыжий котенок, который юркнул в траву, чтобы, удобно устроившись на солнышке, согреваясь его теплом и наслаждаясь покоем, преспокойно наблюдать, как остальные ищут ее. И те, наивные, ходили кругами вокруг да около, но не видели, не узнавая.

Когда же один из близнецов, забыв об игре, со словами, "кис-кис-кис, иди сюда", – потянулся к котенку, тот прямо у него в руках превратился в змею, которая, напугав паренька до полусмерти, выпала из задрожавших рук и, наконец, превратилась в весело смеявшуюся, держась за живот, девочку.

– Проиграли! Проиграли!

Младшие настороженно молчали. У них подобное превращение не получалось, сколько они ни пытались. И им было завидно и обидно.