Наталья Норд - ремя Вспомнить. Хроники Метрополии. Часть 1

― Ты веришь в бесовское колдовство? ― поколебавшись, спросила Тай.

― Не знаю, ― растерялся Доф. ― Ты о болезни Алоты?

― Да, кто-нибудь мог желать ей зла?

― Право... ― молодой человек задумался. К облегчению Тай он и не думал смеяться над ее предположениями. ― Одна женщина, чародейка, торговавшая на нашей улице оберегами, сказала о ней что-то...такое...такое слово...

― Пленс? Тхуут?

― Да, тхууты! Она так и сказала, обещала, что за два золотых изгонит...этого...тхуута. Я не поверил.

― Правильно сделал. Мы должны обратиться к сагам или толкователям. Здесь есть где-нибудь храм?

― Пятихрамие?

― Да.

― Они почти все закрыты. На окраине, может быть...Но как мы можем знать? Врачи говорят, это упадок сил, пытаются подобрать диету и травы.

― Она умирает. Нечто поглощает ее Дом. Не спрашивай, откуда я это знаю. Но я уже видела людей, подвергшихся воздействию темной магии. Я завтра пройдусь по всем храмам и попробую найти сага или толкователя, способного устранить магическое влияние. А ты должен расспросить Алоту о всех странных случаях, произошедших с ней накануне болезни: необычных знакомствах, стычках и ссорах, зависти или ревности...

Доф помотал головой.

― Как все это странно. Но если ты настаиваешь...Я почему-то безоговорочно верю тебе. Но мне бы хотелось однажды услышать твою истинную историю, Тайила из рода Ном. Держу пари, ты нас еще удивишь.

Тай лукаво улыбнулась.

― Услышишь. Но моя история проста. Ничего для своего театра ты не узнаешь.

****

Дверь в коридор девушка оставила приоткрытой: иногда она слышала, как сиделка почти бесшумно ходит по дому по надобностям больной.

Тайила лежала в прохладной кровати на мягкой, пахнущей лавандой перине и перебирала в памяти события последних дней. Когда боги закрывают один путь, другой путь они всегда оставляют открытым. Тай уже и не вспоминала о своем бегстве из Предгорья, предательстве Дейдры, о потере денег и карт. Беда Алоты заслонила все ее мелкие проблемы. Любовь и преданность адмана Ларда затронули самые глубины ее души. Засыпая, Тай подумала, что просто обязана написать Релане. Ей приснились Кратти, малыш Реланы - крошечный пухленький мальчик, Цори, шагающая через лес в своих сапогах с бусинами.

Цори обернулась на окрик Тай и почему-то оказалась симпатичным юношей с переплетенными по всей голове светлыми косицами. Парень насмешливо посмотрел на девушку (а та растерялась, забыв, что хотела узнать дорогу через чащу), свистнул, и Тай услышала ответный рык из глубины леса. Она испугалась, села в кровати, непонимающе таращась на освещенную луной комнату, потом вспомнила, облегченно вздохнула и легла на другой бок, провалившись в сон уже без сновидений...

Глава 12. Буря

432 год от подписания Хартии (сезон весны)

Мейри.

Мейри приоткрыла глаза. За дверью разговаривали саг Берф и экономка господина Басила, ората Мела. Ората, судя по разговору, жалела 'барышню', умаявшуюся за долгую поездку, а саг уговаривал ее 'лентяйку' (выспавшуюся в дороге в полупустой карете) скорее разбудить и приобщить к работе по дому. Мейри замерла, не смея перевернуться, скрипнуть кроватью и услышать: 'а вот она уже и проснулась, как кстати'.

Мейри всегда знала, что саг Берф из знатной, богатой семьи, что у него есть деньги, дом в столице, в котором сейчас живет его кузен, господин Басил, такой же хрупкий, но крепкий и умный старичок, и что десять лет назад за свое золото саг выкупил ее - восьмилетнюю глупышку, окруженную полчищами теней, - у деда с бабкой.

Нынче они остановились у господина Басила, чиновника королевского двора, заняли комнаты на нижнем этаже (Мейри охотно устроилась бы на втором, в гостевых покоях, но саг отправил ее спать в узкую комнатушку у лестницы, а сам лег в бывшей комнате камердинера кузена). Скромность. 'Я теперь здесь сам гость обременительный, надолго'. Экономия. А вчера, по приезде, между прочим, купил за свое золото для Мейри в лавке готового платья городскую одежду, неброскую, но хорошего качества. Юбки с запАхом (шерстяная, льняная и шелковая), вязаный и с отделкой из черного меха ягненка жакеты до пят, блузы и разные мелочи, вроде муфт, шалей и белья - юная сагиня даже не представляла, сколько всего требовалось надеть на себя в городе, чтобы выглядеть 'приличной барышней'.

Покупки, по подсчетам Мейри, обошлись сагу в две четверки золота, если не больше. Она, примеряя наряды, с каждой новой вещью, выбранной сагом из плоских коробов на прилавке, громким шепотом спрашивала из закутка за занавесью, зачем так много. Саг махал рукой и хмурился, расспрашивая миловидную орату, владелицу лавки, что нынче носят барышни. Из обуви в другой лавке юной сагине подобрали кожаные полусапожки и туфельки. По весенней погоде ораты ходили на каблучках, перешагивая через потоки талой воды и грязи. У Мейри в высоких ботиночках за полдня сильно устали ноги, и она мечтала о своих расшитых бусинами и перевитых тесемками сапогах, купленных ею в охотничьем поселке близ Ко-Роха. Ораты-работницы почти не носили платьев, считая их дорогой и неудобной одеждой - их труднее было стирать, сушить и отглаживать, юбки, блузы и длинные туники легче было сочетать и содержать в свежести. Свои расшитые бисером и слюдой льняные и шерстяные платья, штаны и рубахи девушка запихнула на дно сундучка, досадуя, что приходится обряжаться в горожанку. Городская одежда ей не нравилась.

У сагов и толкователей деления на именитых и неименитых не было. Входя в Храм, они меняли имена и уже никогда не добавляли вперед них 'господин' или 'ората', а после - род или прозвище. Только к пожилым сагам новисы обращались 'учитель', а уж по одежде определить достаток можно было с большим трудом: иные саги за всю жизнь свою не держали в руках монеты, крупнее медяка, а ходили в знатных мехах и расшитых тесьмой одеждах, подаренных женами и дочерями охотников.

Мейри пришлось все-таки встать. Она оделась, кляня пуговки, крючки и петельки на блузе и юбке. Саг пил на кухне чай, жмурясь от удовольствия. Ората Мела похмыкивала и любовно поглядывала на старика. Она привычки кузенов хорошо знала: для хозяина брала кофе юго-восточных колоний, а для его двоюродного брата - редкого гостя - дорогой душистый черный чай (саг иногда изменял своим аскетическим привычкам и давал волю маленьким слабостям).

Мейри налила себе чашку. Ората Мела посмотрела на нее одобрительно. По ее мнению, Мейри теперь была похожа на истинную горожанку. Саг тоже поглядывал в ее сторону своим обычным безмятежным взглядом, если бы ученица не знала, что предстоит ему в ближайшие четверти, подумала бы, что старик приехал в столицу отвлечься от бедной на события деревенской жизни.