Алена Даркина - Растущая луна: зверь во мне

Принц оглянулся и передернул плечами — место было мрачное, неприятное. Мертвые камни мостовой излучали пустоту, которая вместе с зимним холодом пробиралась внутрь, как кислота разъедая эмоции, желания, мысли… Надо бы уйти отсюда и никогда больше не возвращаться. Больше. То есть уже был и вернулся. Когда? Он напрягал память, но пустота добралась и сюда. И желание уйти тоже исчезло. Он бездумно стоял на площади, глядя, то на храм, то в красные глаза дракона. Он чего-то ждал, правда, забыл, что именно.

И он дождался. Из храма вышла тоненькая фигурка в ночной рубашке с распущенными волосами и, легко скользнув по ступеням, направилась к нему.

"С ума сошла? — ужаснулся он. — В таком холоде почти раздетая".

Он помчался к ней, позабыв о драконе, но к нему потеряли интерес: чудище замерло на крыше каменной статуей. Ялмари на ходу снял куртку, накинул на плечи девушке, хотел обнять, но ладони обхватили пустоту. Куртка упала на землю.

Илкер стояла в шаге от него и словно светилась. Кожа такая белая, какой не бывает у людей. Она прикоснулась к его щеке. Снова кольнуло иголочками, словно пальцы были из снега. Девушка заговорила: ее губы двигались, менялось выражение лица. Она то улыбалась, то умоляла о чем, вроде бы кричала, надеясь, что он расслышит, но он не разбирал ни слова. Смотрел и думал, что сейчас она исчезнет. Навсегда. И как хорошо, что пустота мертвого города выжгла внутри память и чувства, что он не помнит этой девушки — внутри сохранилось лишь ее имя. Если бы он помнил все, не пережил бы этой встречи.

Он открыл глаза и глубоко вздохнул.

— Опять кошмар? — невнятно поинтересовался Етварт, сидевший в кресле. — Воды дать?

— Да, — подтвердил он.

Шрам прекрасно понял, что это ответ на оба вопроса. Он подал кувшин. После поинтересовался:

— Поешь что-нибудь?

— Нет. Пока нет, — отказался принц и снова лег. — Который час?

— Недавно пробило семь часов пополудни, — Етварт вернулся в кресло. — А жена… знает, кто ты?

— Конечно, — сердце защемило. Что за кошмары ему снятся? — Мы задержались из-за меня, — перевел он разговор на другую тему.

— Что ж поделать? Недельку придется посидеть в этих хоромах.

— Недельку? — удивился Ялмари. — Ну, нет! Завтра утром отправимся.

— Рано, — коротко возразил майор.

— Ты видел меня, ты видел таких, как я, в Лейне. Выходит, знаешь, что не рано. В самый раз.

— До этого я не видел тех, кого ранил акурд.

— Тоже верно, — легко согласился принц. — Об акурде от Полада знаешь? — Шрам чуть качнул головой. — Тогда посмотрим завтра утром. Если проснется аппетит, значит, можно ехать.

— Пока у тебя проснулось лишь желание спать, — заметил Етварт, наблюдая, как Ялмари подавил зевок. — А это нехороший признак.

— Почему нехороший? — вяло возразил принц и прикрыл веки. — Во сне раны лучше заживают.

Больше он ничего не услышал.

Влажная вязкая земля уносилась из-под лап. Он знал: позади остаются глубокие следы, которые тут же затягиваются, но он не оглядывался. Нельзя оглядываться, нельзя останавливаться даже на мгновение — затянет, как затянуло лося, мимо которого он стремительно пронесся. Животное увязло по колено и, как ни старалось, не могло выбраться. Не более чем через четверть часа лось погибнет.

Ялмари мчался вперед: он должен успеть. Должен найти дорогу, по которой могут пройти люди. И он должен сделать это очень быстро. Времени нет не только у попавшего в ловушку лося. У людей его тоже нет. А главное, его нет у Илкер. Другие — воины. Им положено погибать. Но она должна жить. И он найдет дорогу. Боковым зрением он заметил чуть ниже по склону дорожку камней. Жидкая грязь еще не добралась туда, он быстро свернул, прыгнул на камни: они стояли прочно. Дальше он помчался по ним. Так и есть — тут можно выбраться, но надо спешить. Очень скоро этот путь тоже исчезнет. Ялмари развернулся и помчался обратно. Он успеет. Должен успеть.

…Камни будто выпрыгивали из-под ног, позволяя ему подойти ближе к людям. Вдалеке он разглядел кучку людей, столпившуюся на крошечном пятачке прочной земли. Их не обманули: сюда есть много входов, но один выход, если пройдет дождь. Чудо, что он натолкнулся на него. Но, если верить местным, и он скоро исчезнет. Он перекинулся и дальше бежал как человек. Не все знают, что он оборотень и ни к чему им знать. Люди оживились — его заметили. Илкер облегченно выдохнула, когда он вернулся. Она была в мужской одежде и прическа какая-то странная…

Он подбежал ближе и, не говоря ни слова, дернул Илкер на себя, подхватил и понес обратно, перепрыгивая с камня на камень. Он не слышал, идут ли за ним остальные. Ему было плевать на остальных. Ему надо вытащить любимую.

Но он слишком задержался, камни под ногами вдруг стали шаткими, а в следующий раз, когда он наступил, он утонул в грязи. Но Ялмари сделал еще несколько шагов, пока ноги не погрузились по щиколотку в вязкое месиво. Еще один шаг — и он утонул по колено. Освободиться он уже не мог. Илкер испуганно вскрикнула и прижалась к нему теснее. Но принц легко оторвал ее от себя. Она слабенькая, не справится с оборотнем. А ему надо спасти ее, спасти любой ценой. Поэтому он поднял ее повыше, на вытянутых руках. Может быть, она выживет. Может быть, этот кошмар прекратится. Он услышал еще один вопль ужаса, а потом теплая грязь залепила уши и нос…

И снова он открыл глаза и жадно поймал ртом воздух. Комната освещалась неярким светом камина.

— Воды? — тут же поинтересовался Етварт.

— Да, — опять коротко ответил он. А когда напился, уточнил. — Ты что вообще не спишь?

— Сплю, — заверил майор. — Но когда у тебя начинается кошмар, ты стонешь, а сон у меня чуткий. Видимо, тебя серьезно зацепили.

— Не знаю, — посомневался принц. — Может, дело вовсе не в ране. Аппетит вот возвращается.

— Принести чего-нибудь? — оживился Шрам.

— Нет, потерплю до утра.

Майор хмыкнул. Но Ялмари знал, что утром, едва рассветет, он докажет, что действительно проголодался и выздоровел. А сейчас вот почему-то невыносимо клонит в сон. Словно он не спал целые сутки, а носился по Гоште… Он прикрыл воспаленные веки и провалился в темноту. На этот раз без сновидений.

16 сабтамбира, Беероф

Юцалия вернулся раньше, чем рассчитывал. И не один. После разговора с Дишоном он обрел почву под ногами. У него появилось что-то более надежное, чем фатальная решимость в глазах Элдада Бернта. Решимость идти на смерть — это, конечно, хорошо, но еще лучше, если бы он хотел жить. Тогда бы их дело точно имело успех. Эту мысль подсказал Дишон, и граф убедился, что этот человек неслучайно занимал высокий пост так долго. Он не только увидел суть проблемы, почему Бернту ничего хорошего не приходит в голову, но и как сделать так, чтобы это исправить. Первый вариант — чтобы он в кого-то влюбился. По мнению посла Лейна, очень ненадежно, а главное, будет отвлекать от заговора. А вот второй — пообещать примирить его с братом, пообещать духовный сан… Это ему, может, и подойдет.