David Eddings - Часовые Запада

- Он прав, Гарион, - сказала Сенедра. - Кейл безгранично предан тебе. Он сделает все, о чем ты попросишь.

- Если молодой человек хорошо делает свою работу, наверное, лучше всего, если он и впредь будет делать ее, - предложил Зилайн. Он скупо улыбнулся и прибавил: - Есть старая сендарийская пословица, которая гласит: "Не чини то, что еще не сломано".

На следующее утро в гавань вошел, покачиваясь на волнах, неуклюжий корабль с громоздкой оснасткой - паруса, казалось, перевешивали нижнюю часть, придавая всей конструкции вид ненадежный и неустойчивый. Гарион в этот момент стоял на стене цитадели и разговаривал с Дротиком. Увидев корабль, он нахмурился.

- Что это за корабль? - спросил он.

- Арендийский, ваше величество. Этот народ чувствует потребность делать каждое свое сооружение похожим на замок.

- Я и не знал, что они строят корабли.

- Кораблей у них немного, - ответил Дротик. - К тому же они, как правило, переворачиваются при первом же порыве крепкого ветра.

- Давай лучше спустимся вниз и посмотрим, кто это.

- Хорошо, - согласился Дротик.

Пассажиры на борту неуклюжего арендийского судна оказались их старыми знакомыми. У поручней в сияющих доспехах стоял Мандореллен, могущественный барон Во-Мандорский. Рядом с ним находился Лелдорин Вилданторский, а с ними и их жены - Нерина и Ариана, обе разодетые в парчу насыщенных темных тонов.

- Мы пустились в путь, как только получили известие о постигшем тебя несчастье, Гарион! - прокричал Мандореллен через полосу разделяющей их воды, пока матросы осторожно маневрировали парусами, чтобы подвести неповоротливый корабль к причальной стенке. - Чувство долга и уважения к тебе и подло убиенному сенешалю призвали нас выступить на помощь тебе в твоем правом деле отмщения. Кородуллин бы лично присоединился к нам, если бы не болезнь, приковавшая его к ложу.

- Пожалуй, именно этого я и боялся, - пробормотал Гарион.

- Что, их приезд усложняет дело? - тихо спросил Дротик.

Гарион пожал плечами.

- О, это горячие головы, и они способны наломать немало дров.

Не раньше чем через два дня "Морская птица", за штурвалом которой стоял Бэрак, обогнула мыс и под парусами вошла в гавань. На палубе вдоль поручней стояли крепкие черекские воины в кольчугах. Пока Бэрак вел корабль к причалу, их лица приняли настороженное выражение, в глазах виднелось подозрение.

Когда Гарион достиг подножия длинного пролета каменной лестницы, ведущей из цитадели, на пристани уже собралось много народу. Толпа была настроена воинственно - многие мужчины стояли с угрюмыми лицами, у некоторых были с собой мечи и кинжалы.

- Похоже, ситуация может выйти из-под нашего контроля, - тихо сказал Гарион Кейлу, сопровождавшему его.

Кейл взглянул на толпу горожан.

- Возможно, ты прав, Бельгарион, - согласился он.

- Так что необходимо продемонстрировать Анхегу и его свите самое искреннее и сердечное гостеприимство.

- Ты слишком многого просишь, Бельгарион.

- Мне неприятно говорить об этом, Кейл, но я не просто прошу. Черекцы, стоящие на палубе, - личная охрана Анхега. Одно неверное движение, и произойдет настоящая бойня, а может, даже начнется война, не нужная никому из нас. Так что улыбайся - мы идем приветствовать короля Черека.

Для пущей убедительности Гарион вместе с Кейлом поднялся на палубу арендийского корабля, чтобы его дружескую встречу с королем Анхегом могла видеть вся обозленная толпа. Бэрак, облаченный в форменный зеленый камзол, четким шагом направился им навстречу.

- Для всех нас наступило трудное время, - сказал он, пожимая руку сначала Гариону, а потом Кейлу. - Анхег и Хеттар внизу, вместе с дамами.

- С дамами? - переспросил Гарион.

- С Исленой и Мирел.

- До тебя дошли слухи? - спросил его Гарион.

Бэрак кивнул:

- Поэтому мы и привезли с собой жен.

- Хорошая идея, - одобрил Гарион. - Человек, приезжающий, чтобы начать войну, вряд ли возьмет с собой жену, а мы постараемся представить все наилучшим образом.

- Я схожу за Анхегом, - сказал Бэрак, бросая быстрый взгляд на хмурую толпу, собравшуюся у трапа.

Когда король Анхег появился на палубе в своем обычном голубом одеянии, его грубоватое чернобородое лицо показалось Гариону изможденным и похудевшим.

- Анхег, друг мой, - сказал Гарион достаточно громко, чтобы было слышно на берегу. Он поспешил навстречу черекскому королю и заключил его в крепкие объятия. - Нам надо улыбаться, - прошептал он. - Нужно убедить этих людей, что мы по-прежнему лучшие друзья.

- А мы друзья, Гарион? - тихо спросил Анхег.

- Ничего не переменилось, Анхег, - твердо сказал Гарион. - Ну что ж, давай улыбаться. - И он громко, официально возвестил: - Королевский дом Черека приносит свои соболезнования Ривскому трону в этот час скорби.

- Лицемер! - взревел голос в толпе.

На чело Анхега надвинулась туча, но Гарион с горящим взором подошел к поручням.

- Любой, кто оскорбляет моего друга, оскорбляет меня, - сказал он самым спокойным голосом. - Ну, кто здесь хочет сказать мне что-нибудь?

Толпа испуганно подалась назад.

Гарион снова повернулся к Анхегу.

- Ты выглядишь усталым, - сказал он ему.

- Я разодрал дворец, да и большую часть Вал-Алорна на части, когда услышал, что случилось, но так и не смог найти ни одной нити. - Чернобородый черекский король замолчал и посмотрел прямо в глаза Гариону. Во взгляде его стояла мольба. - Клянусь, Гарион, всей моей жизнью, я никоим образом не виноват в смерти Бренда.

- Я знаю, Анхег, - ответил ему Гарион просто. Он снова взглянул на мрачную толпу. - Давай позови Хеттара и дам, пройдем в цитадель. Все уже собрались, и нам пора начинать. - Он повернулся к Кейлу: - Отправь сюда нескольких стражников разогнать эту толпу. Пусть уберут с набережной всех. Не хочу никаких заварушек.

- Дела так плохи? - тихо спросил Анхег.

- Лучше перестраховаться, - ответил Гарион. - Я хочу держать все в руках до тех пор, пока мы не проясним это дело.

Глава 18

Церемония похорон Бренда, ривского сенешаля, происходила на следующий день в Тронном зале короля Ривского. Одетый во все черное Гарион восседал на базальтовом троне вместе с Сенедрой; священник в переполненном зале читал заупокойную молитву.

Присутствие короля Анхега Черекского на траурной церемонии вызвало мрачные настроения среди ривской знати, и только их глубокое уважение к Бренду и суровый взгляд Гариона удерживали их в рамках приличий и не давали -разрастись громкому проявлению негодования.

Анхег, с каменным лицом сидевший между Поренн и Хо-Хэгом, покинул зал сразу после окончания службы.