Песнь ста миров - Цзюлу Фэйсян

шею парня, и ее прохладные губы накрыли обжигающие его.

Чу Цзи растерянно застыл на месте, позволив кончику ее языка рисовать неторопливые круги на своих губах, пока его рот наконец-то не поддался мягкому и влажному прикосновению… Он хотел чувствовать ее вкус еще глубже…

Однако тут Цинь Яо неожиданно отстранилась. Молодой человек сжал руки, подавляя порыв удержать ее, когда она произнесла:

– Ты лучше любого из тех, кого я встречала прежде, Чу Цзи. Ласковее, добрее.

Впервые в жизни кто-то описал его подобными словами – «ласковый», «добрый». Смертникам полагалось лишь слушать и исполнять приказы хозяина, им не дозволялось проявлять ласку, и они не имели возможности проявить доброту. Чу Цзи был всего лишь вещью, безропотно выполняющей чужие указания.

Девушка потерлась о его щеку и чуть отступила, но не успел парень хоть как-то отреагировать, как позади нее неожиданно сверкнула вспышка холодного блеска – прямо к голове Цинь Яо двигалось лезвие изогнутого меча.

– Смерть ведьме, губительнице страны!

Зрачки Чу Цзи сузились, он интуитивно протянул руку к ней, однако Цинь Яо резко извернулась, и его ладонь схватила пустоту. Он поднял голову и увидел, как девушка рукой остановила меч – острое лезвие застряло между большим и указательным пальцами и даже не сумело оцарапать ее кожу.

Глава 6

Парень замер, но тут в глазах Цинь Яо внезапно сверкнула кровавая вспышка, ее рука сжалась и смяла толстое лезвие меча, словно бумагу. Отбив металл в сторону, она двинулась вперед и схватила напавшего за горло. Лицо огромного крепыша в ту же секунду посинело, его ноги подкосились, и мужчина опустился на колени.

– Кто тебя прислал? – холодно спросила Цинь Яо.

Чу Цзи никогда прежде не слышал настолько свирепой ярости в голосе.

– Ведьма… должна быть казнена.

Как только убийца это сказал, его голова наклонилась набок, а из уголка рта на белоснежную руку девушки заструилась черная кровь, оставляя после себя жуткий след. Мужчина покончил с собой, проглотив яд.

Увидев, что кто-то умер, люди вокруг мгновенно бросились врассыпную. Цинь Яо же разжала ладонь, и липкая теплая кровь закапала с кончиков тонких белых пальцев на землю. Какое-то время она, застыв, смотрела на труп у своих ног, а затем ее тело неожиданно затряслось. Девушка потянулась к рукаву, желая достать расшитый платок, но так и не смогла.

Чу Цзи, резко придя в себя, шагнул вперед и принялся стирать кровь с ее руки собственным рукавом. Когда ткань уже вся перепачкалась, Цинь Яо задрожала лишь сильнее, она вцепилась в одежду парня и побледнела. Его сердце резко пронзила боль. Чу Цзи, стиснув зубы, обнял ее и похлопал по спине:

– Не бойся, Цинь Яо, не бойся.

Довольно скоро к ним подоспела местная стража, но присутствие Цинь Яо быстро связало им языки, и, молча унеся труп, они отправили ее обратно в дом Наставника государя.

Она пыталась отмыться целых четыре часа, однако кровь на руке, казалось, по-прежнему оставалась на месте. Липкое ощущение обвило сердце Цинь Яо, точно паучьи нити, стягивающиеся все туже и туже. Когда девушка вернулась в покои, Чу Цзи немедленно поднялся на ноги и уставился на нее со скрытым беспокойством в глазах, которое не решался выразить вслух.

– Сыграй мне песню, – улыбнулась она.

В комнате зазвучала переливчатая мелодия циня. В звуках струн прятались чувства, которые из-за своего низкого положения Чу Цзи не осмеливался сказать сам. Цинь Яо слушала его с улыбкой на лице и сжатыми до белых костяшек руками. Когда песня закончилась и нежный взгляд парня опустился на нее, она неожиданно прошептала:

– Тебе стоит покинуть этот дом, Чу Цзи.

Кончики его пальцев дрогнули, встревожив струны, и пронзительный звук циня схватил в тиски его сердце. Долгое время парень молчал, пока наконец-то не прошептал:

– В чем… я недостаточно хорош?

На лице девушки по-прежнему висела улыбка, однако в голосе теперь послышался холод:

– Ты не можешь меня защитить, а этому дому не нужны бесполезные люди.

Чу Цзи опустил глаза, неспособный возразить ее укору.

– Ступай. Этой же ночью, – добавила Цинь Яо, а затем в одиночестве прошла к постели и, закутавшись в одеяло, легла.

Она слушала, как его шаги удалялись прочь с шорохом раздвинулись двери, и ее ногти впились в спрятанные под одеялом ладони так сильно, что, казалось, из них вот-вот пойдет кровь.

Сон так и не пришел в ту ночь, и когда на рассвете девушка с жалким видом открыла дверь, то обнаружила стоящего рядом на коленях высокого парня, его волосы и одежда отсырели на холодном ветру и ночной влаге. При виде Цинь Яо его лицо приняло испуганное выражение, в глубине глаз мелькнули тревога и смущение. Он склонился к самой земле в глубоком поклоне, показывая, что положение его не выше пыли, и прошептал:

– Я бесполезен, но умоляю вас, гос… – Молодой человек затих, словно не зная, что сказать дальше.

Воина-смертника учили, что хозяина запрещалось о чем-либо просить – следовало лишь повиноваться любому полученному приказу. Однако в этот раз Чу Цзи не смог убедить себя вот так просто уйти. Пусть это было отчаянно, но он хотел остаться подле нее. Даже если бы он видел ее единожды в день издалека, ему и этого было достаточно.

Оцепенев, Цинь Яо долго смотрела на него, а затем отвернулась и без капли эмоций прошла мимо:

– Убирайся из этого дома и не заставляй меня повторять еще раз.

– Цинь Яо… – осипшим голосом позвал Чу Цзи. – Я сделаю все что угодно… не отказывайся от меня, – к концу голос его уже совсем затих, потому что он знал: на самом деле ему нечего было предложить.

Как и ожидалось, Цинь Яо даже не обернулась. Взгляд парня поблек, он остался оцепенело стоять на коленях, не зная, как еще умолять не бросать его, не отказываться. От такого ничтожного.

Глава 7

Цин Яо находилась в императорском дворце, когда жрец сообщил ей, что Чу Цзи по-прежнему стоит на коленях у ее дверей. Помолчав некоторое время, девушка неожиданно обратилась к императору, скрытому слоями занавесей:

– Ваше величество, у меня есть просьба.

Остающийся за занавесью мужчина средних лет кашлянул пару раз и прохрипел:

– Выполню все, о чем попросит госпожа наставник.

– Я хочу попросить себе наложника, умеющего играть на цине, изящного лицом и смышленой натуры.

Император снова откашлялся:

– Хорошо. Дам тебе столько наложников, сколько пожелаешь. – Мужчина махнул рукой старшему дворцовому евнуху, чтобы тот нашел подходящего человека.

Девушка опустила взгляд и отлила в золотую чашку снадобье