Андрей Фло - Зеркало прощения

Раз десять Фло хотелось плюнуть на все, упасть на песок, а там, будь что будет. И ровно столько же раз его внутренний голос убеждал его в обратном, упрекая в слабости.

К вечеру, когда солнце скрылось за горизонтом, и на пустыню опустилась прохладная ночь, Шак сокрушенно покачал головой и сказал:

– Мы не прошли и пяти километров.

– Знаю, – недовольно пробормотал Фло. – По прохладе будет легче идти.

Шак оторопело остановился, и удивленно спросил:

– Ты что, всю ночь идти собираешься?!

– Да.

– Да ты в конец свихнулся! Тебе психиатру срочно показаться нужно! Я больше не могу! У меня все тело болит, а ноги словно ватные! Я кое-как передвигаюсь! Если мы вернемся в Остан, я на тебя в суд подам за издевательство над…

Фло обернулся, и устало проговорил:

– Хватит причитать как девчонка! Мелин ито не жаловалась! В конце концов – тебя ни кто насильно не заставлял идти со мной. Можешь остаться здесь, раз ты так сильно устал. Я и без тебя справлюсь. Один ее понесу!

Он буравил своим взглядом Шака до тех пор, пока тот не плюнул с досады и не проговорил сквозь слезы, которые даже не пытался скрыть:

– Да черт с тобой. Пошли. Но учти, что моя смерть на веки останется на твоей совести! Я тебе потом в самых кошмарных снах являться буду!

Часам к трем, Шак буквально рухнул на песок и тяжело задышал.

– Все-е, – простонал он. – Я дальше не пойду! Хоть что ты со мной делай! Можешь считать, что я умер!

Фло сел рядом и тяжело вздохнул.

– Я тоже больше не могу. У меня голова гудит. В легких полно песка. А ног я и вовсе не чувствую.

Он лег на спину и закрыл глаза.

С каким то полным безразличием он осознал, что уже не боится смерти. Он перестал думать о ней, как о чем-то страшном и пугающем. Фло даже начал думать о ней как об избавлении от всех страданий и мучений. После смерти уже не будет этой проклятой пустыни. Не будет нестерпимой жажды и боли во всем теле. Не надо будет никуда идти и чего-то искать.

Фло медленно повернул голову и взглянул на темный силуэт Мелин, которая беззаботно лежала в метре от него и, казалось, даже не дышала. Возможно, она даже умерла. Только Фло это уже перестало беспокоить. Он лишь грустно улыбнулся и тихо проговорил:

– У нее-то хоть могильная плита есть. А у нас…

Ему захотелось тоже потерять сознание. Чтоб не испытывать этого неприятного ощущения, будто тебя выжали как губку, не оставив в теле ни капли воды. Даже кровь в организме двигалась как-то иначе. Фло это чувствовал. Точно это была не кровь, а какая-то тягучая густая субстанция.

К тому же, в бессознательном состоянии было не так неприятно умирать.

До слуха Фло донеслось тихое хихиканье Шака. Он лежал все так же, на животе, загребая руками песок и пересыпая его сквозь пальцы. Хихиканье становилось все громче и громче. И вот он уже гогочет во все горло, как-то неестественно привизгивая при этом. Фло лениво улыбнулся и спросил:

– Что, тоже с катушек съехал?

Шак продолжал хохотать. Тело его сотрясалось, а рюкзак, который все еще был у него на печах, болтался из стороны в сторону.

Постепенно его хохот перешел в истерический плачь, и он проговорил:

– Ты посмотри на этот песок! Ты только посмотри на него!

Фло пожал плечами и зачерпнул пригоршню песка. Он поднес его к самым глазам и при свете лун разглядел, что тот был гораздо крупнее. Каждая песчинка размером с булавочную головку. В темноте Фло не мог сказать точно, но ему показалось, что песок был прозрачным. И к тому же хрустел, словно битое стекло.

– Что это, – спросил Фло, перебирая песчинки пальцами. – Тут взорвался стекольный завод?

– Это Белые пески! – прорыдал Шак. – Это они! Мы угодили таки в них! Теперь нас уже ничего не спасет! Рассвет лишит нас зрения, и мы погибнем, как слепые котята!

Фло отшвырнул от себя горсть и вздохнул.

«Вот те раз! – подумал он с сожалением. – Даже умереть спокойно не дадут. Оказывается, еще придется помучиться!»

А вслух проговорил:

– Не дрейфь, Шак. У нас есть шанс. Может быть, этот проклятый замок все-таки появится.

Шак не ответил. Надрывисто всхлипывая, он погружался в тревожный сон.

Фло кивнул, словно это и ожидал увидеть.

– Появится, – вновь повторил он. – Обязательно появится. Оракул об этом говорил. А оракулы серьезные создания, и шутить не будут.

Фло вспомнилось, как Дрогазон кривлялся перед ними, словно клоун, и тихо усмехнулся.

7.

Несмотря на дикую усталость, Фло никак не мог уснуть. В висках пульсировала невыносимая боль. Как будто кто-то установил в голове наковальню и что есть силы, лупил по ней кувалдой. И каждый удар сопровождался мучительной болью. Хотя, вероятнее всего, в роли кувалды выступало его собственное сердце. Фло чувствовал, как оно тяжело и сильно бьется где-то у него в нутрии. Он даже не мог точно сказать – где именно. Может в груди, может в животе, а может и в самой голове. Какая разница?

Фло не хотелось чувствовать эту пульсирующую боль. Не хотелось ощущать тяжесть ударов сердца. Не хотелось испытывать мучительную жажду и сухость во всем организме. Да вдобавок ко всему, появилось какое-то нудное жужжание. Словно в голове поселился целый пчелиный рой. Это монотонное жужжание сводило с ума. И чтоб хоть как-то отвлечься, он стал глядеть в небо, усеянное миллиардами серебряных звезд.

Такого количества звезд сразу, он никогда прежде не видел. И понял, что в своей жизни упустил еще один прекрасный момент. Наблюдать за ночным небом было невероятно приятно. От бесконечного пространства над головой захватывало дух. А мерное мерцание звезд действовало успокаивающе.

Фло не мог узнать ни одного из созвездий, так, как был не частым гостем на уроках звездочетства и предсказания по звездам.

«А зря, – с сожалением подумал Фло. – Ведь мог бы сейчас по расположению звезд узнать, что с нами будет. Выживем, или нет? Появится ли замок? В конце концов – дойдем ли до Зеркала?… Может, Шака разбудить? Уж он-то точно ни одного урока не прогулял».

Может быть, он и разбудил бы Шака. Но Фло вдруг понял, что совершенно не желает знать свою судьбу.

Жужжание в голове становилось все громче. Оно накатывало, точно волна. Фло поморщился, и вновь обратил свой взгляд к небосводу.

Он взглянул на две луны Элудита. Обе были обращены своими серпами в одну сторону. На северо-запад. Словно, один из них протягивал свои руки к другому. Но тот другой гордо отвернулся, не желая общаться. Маленький серп – Федомора, а большой – Лидон.

В памяти всплыла легенда, которую Фло как-то раз, на ночь, услышал от своей матери. Тогда ему было всего пять лет, и детство было беззаботным и не предвещающим ничего плохого.

В легенде говорилось о том, что очень давно существовали в мире богов, два бога – Лидон и Федомора. И любили они друг друга до безумия. Но Лидон был до того робок, что все никак не решался подойти к своей избраннице и признаться в чувствах. Фидомора же была гордой, и никак не могла допустить того, что ей первой нужно подойти для знакомства.