Алексей Зубко - Специальный агент преисподней

– Сейчас,- раздалось в ответ.

– А чего это он там делает? – полюбопытствовала Леля.

– Отсыпается. Заходил х:юда позапрошлой ночью Конан, так они бутыль бормотухи выцедили. Варвару-то ничего, силен гульнуть, часок-другой подремал и дальше

побрел. А этот все дрыхнет.

– Ну чего ты брешешь, словно павиана какая? – проговорила, высовываясь из бочки, бородатая морда в скособоченном кроличьем треухе.- Мыслю я умную ловлю.

– Тоже мне, мыслитель выискался,- проворчала Согревающая.

– Вы там живете? – удивилась славянская богиня.

– Да раньше-то в этой бочке какой-то грек обитал, все смысл жизни искал…

– И нашел?

– Эй, Иван,-окликнула бородатого мужика блондинистая йети, не обратив внимания на то, как дернулся ангел. И чего он имя не сменит? – Проводил ты его, куда обещал?

– Проводил,- неохотно буркнул мужик.- Чего звала?

– Здесь проводника ищут,- пояснила Согревающая.

– А чего меня искать? – Иван выбрался на четвереньках из бочки и поднялся на ноги. Но и после этого он не очень изменился. Был он горбат до безобразия.

Квазимодо отдыхает.- Весь как есть здесь я.

– Проведете нас ко дворцу? – напрямик спросил я.

– Проведу,- уверенно заявил мужик, даже не поинтересовавшись к какому.

Йети погладила медальон и вздохнула.

– Веди,- согласился я, по наивности не поинтересовавшись фамилией проводника. Наверное, напрасно.

– За мной! – скомандовал он и на полусогнутых двинулся вперед.- Не отставать. Загнанных лошадей пристреливаем на мясо.

– Возвращайся поскорее,- помахало нам лапой вслед белое и волосатое индивидуальное средство защиты от трескучего мороза.

– Какая заботливая Сорокоградусная,- заискивающе проговорил черт и попытался многозначительно подмигнуть проводнику. Но его самым наглым образом проигнорировали.- Да спи с кем хочешь,- обиделся нечистый, перебираясь поближе к Ламиире и пытаясь завязать игривый разговор: – Ламочка, ты так хорошо потеешь, что платье прилипает к телу, где нужно, спереди и сзади.

– Сгинь!

Черт отработанно скрылся от разгневанного взгляда, не сулящего ничего хорошего.

– Сколько тебе лет, черт? – поинтересовался я.

– Двести сорок один год,- глухо раздалось из седельной сумки.

– Удивительно.

Уточнений не потребовалось. Видимо, всем пришло на ум одно и то же…

Несмотря на свою угрозу насчет загнанных лошадей, двигался горбун медленно даже для пешехода, не говоря уж о всаднике, так что можно было свободно поговорить и выяснить некоторые аспекты местного жизненного уклада. Для меня он такая же тайна за семью печатями, как и для остальных. Исключение составляет, пожалуй, только черт. Я сам, да и Ламиира большую часть своего адского существования провели на земле. Но, даже наведываясь сюда по долгу службы, мы не выходили за пределы второго круга, которым ограничивалась зона моего влияния. А интересоваться делами в уделах других князей не принято, как и рассказывать про свои. Да и много ли пообщаешься за время кратковременного визита во дворец? И с кем? Уроды и дегенераты. Уж на что утонченная натура Люцифер, великосветские манеры, изысканный вкус, прекрасное образование… но неимоверно самовлюблен. Лишний раз через губу не плюнет, чтобы что-то сказать. На любое предложение – «А мне все равно!» Вот и поговорили, называется. Про остальных и вспоминать не хочется.

– Вон там тряпичный шалаш деда с портянкой на голове. По-нашенски – ни гу-гу,- указав на шатер с впалым куполом, сообщил проводник Иван.- Сдается мне, скоро вознесется.

– Так благочестив? – оживился ангел.

– Да кто его знает? Но как-то случайно зашел к нему с бутылочкой – познакомиться. Вроде же как соседями стали. А он пить отказался наотрез. Не вышло знакомства.

– Может, зайдем? – предложил ангел. Но наши взгляды были красноречивее слов.- Понимаю, на обратном пути.

Преодолев болотце, судя по окружающему ландшафту, единственное на всем обозримом пространстве, мы вышли к футбольному полю, залитому бетоном и обнесенному врытыми в землю новенькими покрышками от «КрАЗа». Каждое колесо тщательно расписано рекламными слоганами. Весьма однотипного содержания. «Не тормози -соси!», «Сунул в рот и жми на газ -будет класс!» и совсем уж двусмысленный «Коль обвисли, словно уши,- в рот возьми – и все пройдет». Если бы не поясняющие картинки – вовек бы не сообразил, что это реклама леденцов с привкусом мяты.

– Замрите! – скомандовал.проводник, вынимая из кармана ржавую гайку, сквозь которую продел и завязал узлом оторванную от рукава полоску ткани.

«Вот оно, влияние литературы на повседневную жизнь»,- подумал я.

– Не двигайтесь и даже не дышите,- предупредил проводник, раскручивая и бросая гайку.

Зашелестев сухой материей, она перелетела через ограждение из резины и покатилась по твердой поверхности, подпрыгивая и мельтеша рукотворным хвостом. Достигнув очерченной белой краской окружности в центре поля, шестигранная представительница метизов резко замерла. Со свистом рванулось вверх пламя, озарив багровые небеса оранжевыми отблесками.

– Бегом! -закричал наш проводник, подбежал к ограде и начал протискиваться сквозь отверстие в покрышке.

Мы послушно рванули за ним.

Кони, легко перепрыгнув преграду, обогнали Ивана. Пушок, весело лая, бросился за ними, а вот Рекс решил точно следовать примеру проводника и, наклонив рога, сунулся в шину.

– Куда? – только и успел выкрикнуть я, ударом в грудь выбитый из седла. Это фигурально выражаясь, поскольку коврик, покрывающий спину оленя, таковым не является.

– Скорее! – визгливо заголосил проводник, выскакивая за пределы поля.

Руками вперед перепрыгиваю ограждение, кувырком приземляюсь и с низкого старта рву к заветной черте. Лапти, непривычные к спринтерским нагрузкам, слетают, оставшись рядом с оплавленным кусочком металла, некогда составлявшим пару с болтом.

– Давай! – скандирует моя команда.

Успеет… не успеет… успеет… -гадает Иван-проводник, обрывая лепестки хиленькой ромашки.

Ставлю на Черную Каракатицу! – кричит черт, опровергая свои собственные уверения в том, что мультфильмов он в детстве не смотрел.

Пытаюсь преодолеть последнюю преграду так же красиво, как и первую. Но именно этот момент выбирает неведомая сила, чтобы вырваться наружу столбом пламени. Порыв ветра мягко, но настойчиво подталкивает в голые пятки, я улетаю значительно дальше, чем планировал, и, от неожиданности забыв сгруппироваться, вонзаюсь в землю, словно стрела в мишень. Вытянутыми руками вперед, с прямой спиной и ровными ногами. Точненько в вырытую кем-то нору.