Алексей Зубко - Специальный агент преисподней

Потрясное зрелище,- встрял черт, согласно своей натуре извращая все исходящее от ангела.- Звукооператору – «Грэмми» без вопросов, хотя и косят под старинку – ну там орган и трубы всякие… Но мощно, слов нет. Со светом тоже профи работают. Увлекаются не много, бывает… да ладно. А вот сценарий однозначно слабоват. Нет надрыва. Душевной глубины, понимаете?

– Сгинь! – посоветовал я.

Черт без возражений нырнул в сумку. Руками вперед. Лишь хвост мелькнул в воздухе.

И вовремя. Ангел-истребитель, доведенный до белого каления издевками над тем, что для него свято, был уже почти готов, отбросив терпение, неотъемлемое от самого понятия «ангел», обрушить на нечистого всю праведную ярость «истребителя».

– Оно шевелится! – Леля так сильно дернула меня за рукав, что чуть не оторвала.

– Кто, демон? – спросил Дон Кихот, воздевая копье.- Давайте сначала убедимся, кто это, а то с мельниками как-то нехорошо вышло…

– Что я вижу? Явственные признаки благоразумия!

– Это однозначно не демон,- сказал я. – Белых демонов не бывает.

– Точно. Они темны, как их черные души,- сказал ангел.

– Благородный рыцарь,- обратился я к Дон Кихоту,- вы можете пообещать мне одну вещь? Поклясться на своем рыцарском щите?

– Зачем уж так высокопарно? – смутился идальго.- Мы друзья… И потом, клянутся на мече.

– Никто ничего не забыл? – высунувшись, поинтересовался черт.- Какие друзья? О чем вы? Один рыцарь, можно сказать, без пяти минут крестоносец, воин Чистого и истребитель несчастных нас, а второй – князь ада, его морально-этический противник.

– Бывший,- поправил я черта.

– У-гум… – невнятно буркнул тот в ответ и опустился на дно седельной сумки.

Пришибленный пламенной речью черта, благородный идальго осекся и опустил забрало..

– Это как же… – пробормотал он.

А только так и бывает, дорогой друг, когда начинаешь делить мир исключительно на плохих и хороших. Всегда ли кто не с нами – тот против нас?

Вспугнутая нашим появлением, взлетела с закрученного спиралью рельса сорока с золотой цепочкой, намотанной на шею в несколько рядов. Не издав ни звука, она нырнула за мусорную кучу и пропала из виду.

– Эй, черт…

– Да? – одновременно отозвались ангел и совершенная его противоположность.

Нужно что-то с этим делать.

– Черт, а черт? А как тебя зовут?

– Черт.

– Ну, это…

– Еще нечистым, рогатым, свиным рылом… бывает, с бесом перепутают, с демоном…

– А жена как называет?

– Это личное,- уклончиво ответил черт.

– А все же?

– Козлом безрогим,- буркнул нечистый.

– Намекает на свою верность,- сказала Ламиира, явно пытаясь утешить черта.

Тот лишь хмыкнул. Видимо, вспомнил что-то свое, эдакое…

Подъехав к незнакомцу, привлекшему внимание нашей рыженькой богини славян-язычников своим пышным волосяным покровом белого цвета, мы в недоумении остановились. Что это за зверь такой?

Внушительных размеров торс, покрытый густым длинным мехом; длинные по-обезьяньи руки; кривые короткие ноги, еще и сплетенные в позе лотоса; голое темно-коричневое лицо, еле видимое из-под лохматых волос. И еще бронзовый медальон на шее – единственная деталь гардероба.

– Кто это? – удивленно спросила Леля.- Право чудно…

– Йети,- буркнул черт.

– Почему эти? Он же один?

– Не эти, а йети, темнота. Отморозки по-иному.

Из-под густых бровей волосатого существа блеснул холодный и колючий взгляд.

– Снежный человек,- поспешно поправился черт.- Метох кангми по-тибетски.

Теперь уж из-под волос блеснул желтый оскал. По всей видимости, йети улыбнулся. Но с его клыками и обилием мускулов это лучше проделывать как можно реже. Во избежание нервных срывов у слабонервных личностей.

– Мир вам,- сказал он.

– Ой! Он разговаривает! – Рыжая богиня не очень воспитанно всплеснула руками.

– Она,- поправила Лелю йети.- Зовите Согревающей В Сорокаградусный Мороз.

– Извините, не разглядела,- вполне искренне покаялась Леля.

– Рады знакомству,- за всех ответил я. И представил себя и своих спутников.- Лель. А это Леля, Ламиира, Дон Кихот, Эй, Добрыня Никитич и черт, который не хочет говорить своего имени.

Не успел я закрыть рот, как мой скакун фыркнул и ухватил меня зубами за лапоть.

– Оленя зовут Рексом, а песика,- на всякий случай добавил я,- песика – Пушком.

Щенок кавказской овчарки тем временем, одарив незнакомого конкурента в области повышенной лохмато-сти тела презрительным взглядом, откопал где-то подозрительного цвета деревяшку с цилиндрической железкой на одном конце и принялся с урчанием грызть, придерживая лапой.

– Фу, брось гадость! – прикрикнула на него Леля и попыталась отобрать железяку.

Щенок, решив, что с ним играют, потянул находку на себя.

В результате непродолжительной борьбы что-то щелкнуло и в зубах юного друга человека осталось лишь небольшое металлическое кольцо. Богиня решительно отбросила отвоеванный трофей за кучу и сдула с рук пыль.

– Вот так-то,- довольно заключила она.

– И шесть, и семь, и во… – зачем-то принялся считать черт, заткнув уши пальцами и крепко зажмурившись.

Бабах!!!

От мощного взрыва зазвенело в ушах, а кучу, за которой приземлилась отобранная у пса игрушка, разметало во все стороны.

– Что это было? – потрясенно спросил Дон Кихот, выпутывая из плюмажа порванный женский чулок.

– Греческий огонь,- неуверенно предположил Добрыня.

– Граната,- авторитетно заявил черт.

– А еще здесь такие есть? – с нескрываемым интересом встрепенулся рыцарь печального образа, роясь наконечником копья среди накопленного за века мусора.-

Если привязать к наконечнику копья и как следует огреть по голове -такой аргумент может получиться…

Йети сняла с головы шкурку от банана, понюхала и, брезгливо скривившись, отбросила прочь.

– Было приятно поболтать,- галантно раскланялся Добрыня.- Но надо и честь знать.

– Да-да,- разом засобирались мы.- Спешим.

Не хватало еще столкнуться с патрулем, высланным для выяснения обстоятельств и причин взрыва.

– Дорогу-то знаете? – спросила Согревающая В Сорокаградусный Мороз.

– Только общее направление.

– Так возьмите с собой проводника. Пускай проветрится, а то совсем засиделся.

– А что за человек? – насторожился я.

– Сейчас позову – сами поглядите,- предложила снежная леди и, не вставая из позы лотоса, в которой медитировала, лапой громыхнула по четырехсотлитровой

железной бочке с оранжевой надписью на повернутом к нам днище «Осторожно! Взрывоопасно».