Анастасия Пак - Путь тени

– Не моей, – огрызнулся богатырь. – Ты на меня не весь, сам, свиное рыло, напился, чуть ли пятаком гуся не лобызал, всю посуду перебил, столы раскурочил, в харю надавал, а потом освежиться надумал, водичкой студеной облиться. Хап за кувшин с питьем и на голову себе хлещешь, чуть ли от удовольствия не мурлыкаешь, а тебе в этот момент ка-ак врезали по дурной башке, ты враз и очухался. Сграбастал меня за шкирку, трясешь и брешешь, чо, мол, ты тут вытворяешь, тварь пресмыкающаяся?!

– Ты, поди, и врезал, – ничуть не смутился витязь. – Я ж чувствовал, рука знакомая, тяжелая как полено. Хлобыстнул друга, неча сказать.

– А, чтоб тебя, – шарахнул по кувшину Витко, осколки и брызги полетели во все стороны, сразу послышались возмущенные выкрики.

– Вы чо, совсем спятили али давно в рожу не получали?!

– Обожаю этот народ, – причмокнул губами от удовольствия Хват. – Любимейший вопрос. Как шо – сразу в харю норовят двинуть. Широчайшей души люди, всегда услужить рады.

– Эй ты, оглобля ходячая, – в Хвата запулили недообглоданной костью. – А ну вставай, а то щас сами поднимем, и дуй сюда.

– Ага, – поддержали орущего, – на услужение. Валяй, парниша. Мы люди добрые, сильно не обидим.

– Только малость самую… в глаз для разнообразия, по шее чтой-то приелось.

– Ага, и по морде тоже.

– Не робей, – положил на плечо Хвату руку Титамир – он уже вполне освоился в этом Роуне. – Мы тебя в обиду не дадим. Щас вместе подойдем. Мы ж тоже того, услужить рады, особливо некоторым…

– Чо, вдвоем что ли? – возмутилась дружная компания подвыпивших воинов. – Э нет, так дело не пойдет. Идти, так всем. Вы не одни мастаки получать, мы, мож, тоже желаем.

– С отдачей особенно, – досказал Михайло.

– Люди добрые! – заголосил корчмарь. – Я человек бедный, только коркой хлеба и живу…

– Заткнись, – лениво приказал ему незнакомый воин спокойным голосом, сглаживающим грубость. – Что нам твоя забегаловка? Щас разнесем и выйдем, не вой, – и, видно, для подкрепления своих слов он швырнул в него глиняное блюдо. – Кормишь паршиво, еще и послабления просишь, – все это было произнесено все тем же скучным тоном, в мирном голосе не чувствовалось ни нотки гнева, одна сдержанная вежливость, будто не с корчмарем говорил, а с самим князем.

Хозяин согнулся в углу и закрыл голову руками. Драка как хмельной мед, заволакивает умы, затягивает абсолютно всех, и самое лучшее – мирно пересидеть ее в уголке. Он охнул, почувствовав удар в бок чем-то тяжелым, но рук от головы не отнял и глаз не раскрыл. Пусть бьют, пинают, лишь бы живым остаться, а то надысь в такой же пьяной драке друга убили ни за что ни про что, вытянули вдоль хребта – он и откинулся. А за что? Подлез не вовремя.

Незнакомый воин по собственным соображениям присоединился к дружинникам, с легкостью стряхнув лень, взялся за оружие.

В полутемной корчме засветало от переливающихся клинков, теснота стала нестерпимой. Из темных углов поднимались новые заинтересованные лица, изрядно захмелевшие, зато с мощными кулачищами. Предстоящее веселье оценивалось их затуманенным сознанием, как само собой подразумевающееся действо. Последующие часы слышался веселый грохот, крики – между ними тонкое завывание хозяина, впрочем, быстро заглушаемое – легкий свист и сочные удары.

Из образовавшегося проема в стене корчмы вывалилась вся ее клиентура, дружески похлопывая по плечам друг друга – мир установился сразу – и направились небольшими ватагами в разные стороны – буянить дальше, этой ночью многие встретились еще не раз.

– Хорошо-то как, – потер сбитые костяшки Михайло. – Развлеклись на славу, – погрузив руку в вязкую тьму, он выволок из нее побитого Витко. – Ну ты как? – спросил он. – Живой?

– Не-а, – огрызнулся богатырь, – мертвый. Неужто сам не видишь.

– Да, – пожалел его Регвой, – не повезло тебе. Ну ты уж, брат, сам виноват. Потянуло же тебя к тому… ну со сломанным носом… с кулаками с мою голову. Хотя тебя вроде бы и не такими бивали.

– Сам не получал, а то бы понял, – голос задрожал от ярости, – он в железных перчатках был, с длинными шипами.

– Вона тебя чем разукрасило, – протянул Хват, разглядывая его глубокие порезы на лице. – А я уж подумал, что ты под ножик попал или стол рожей словил.

– Ага, – поморщился богатырь, промокая кровь рукавом рубахи, – или под молотилку попал, – и он неприязненно глянул на Михайло, пробормотав вполголоса. – Мельница ветряная и своим и чужим без разбору в харю надавал.

– Ну там же темно было, – услышав Витко краем уха, начал оправдываться Михайло. – А ты все время под руку лез, будто тебя толкал кто-то. Вообще это тебе за прошлый раз, – внезапно нашелся он. – Отдача так сказать.

– Да не бил я тебя!!! – заорал рассвирепевший воин. – А коли ты меня за это приложил, то на, получи! – и он дал ему кулаком в подбородок. Ноги Михайло мелькнули в воздухе перед самым носом Владия и шмякнулись в пыль.

– Ну ты как? – мстительно спросил Витко. – Живой?

Михайло живо поднялся, потряс головой.

– Да-а, – уважительно произнес он, потрогав подбородок. – Хороший удар. Не ожидал, честное слово. Но ты после моего поднимался все таки медленней.

– Меня на полу кто-то в бок пнул, чуть кости через горло не вылезли. Мощно, словом. А потом на хребет наступили…

– Это я, уж извините, – прозвучал новый голос. Из темноты выступил незнакомый воин. – Не заметил в пылу боя. Меня Шерианом зовут, я недавно в городе, вчера вот в дружину нанялся, решил отпраздновать.

– Ну будь здрав, Шериан, – поприветствовал воина Регвой. – Присоединяйся к нам, коль один. Вместе и дружней, и веселей.

– Я заметил, – вежливо улыбнулся Шериан. – Не хочу вас беспокоить, но вам не кажется, что за нами следят?

Регвой на секунду застыл, потом медленно пошел дальше.

– Следят, – согласился он. – Но очень осторожно. Еще бы в сторону глядели, так совсем бы не узнали. А так уставились в затылок, будто в голове шарят. Никак на наше оружие позарились, потому как денег у нас сроду не водилось, а что было, так все в корчме оставили.

– Необычно как-то, – усомнился Шериан. – Почему не напали сразу? Темный проулок, тишь и гладь, навеселе. А они крадутся следом, сами себя этим и выдали.

– Выжидают? – прикинул Хват. – Может, подмога где поблизости? – охнув, он резко подался назад от вспыхнувших перед самым носом темно-синих глаз.

Они зажглись внезапно и неподвижно висели в ночном воздухе. Тьма вокруг воинов уплотнилась, принимая человеческие очертания, в длинных пальцах холодно блеснуло темное оружие. Недалеко раздался короткий отчаянный крик, прорезавший ночь тонким лезвием. И началось. Теперь крики понеслись одновременно из нескольких частей города. Они на миг зависали в темном небе и рассыпались мрачной угрожающей тишиной. Чтобы повториться снова. Город тонул в призрачных переливающихся каплях воды. Они на мгновение застывали возле жертвы и тут же неслись дальше, к следующей, с клочьев их одежды падал шлейф из багрово-черных капель…