Максим Раевский - Последыш Древних

Тем временем приближалась полночь. Вражеские полки продолжали идти навстречу морейским легионам, а в поле скопилось не меньше четырех тысяч местных ополченцев и пара сотен дружинников. Это то, что мы видели, а помимо них рядом находились вампиры, недобитые вражеские чародеи и некроманты, присутствие которых чувствовали наши маги. Враг превосходил нас числом, и мы ожидали, что первыми удар нанесут кровососы, которые попытаются расстроить наши боевые порядки. Однако рубайятские командиры решили поступить иначе и для начала кинули на нас пехоту.

Сначала я увидел, что в костры кидаются охапки какой-то травы, а затем ветер принес еле слышный запах конопли. А вражеские воины подходили к кострам и дышали дымом.

Все понятно, метода старая. Чтобы не бояться смерти, точнее, чтобы воины не боялись, рубайятские военачальники прибегли к помощи наркотиков. Одно слово — варвары, и когда большая часть вражеских бойцов надышалась сожженной коноплей, ударили барабаны и их равномерный бой, тревожный и одновременно с этим агрессивный, привел ополченцев в неистовство. После чего они двинулись на холм.

Никакого строя. Никакого четкого разделения на отряды. Ничего этого не было. Просто толпа полуголодных мужиков из глухих и разоренных рубайятских деревень. Они шли нас убивать, ибо морейцы символ всего плохого, что было в их жизни. А мы причем? Разве я насиловал их жен по праву первой брачной ночи? Разве я забирал у них последний хлеб и заставлял жрать дубовую кору и лебеду? Разве я запрещал им иметь оружие, охотиться в лесах и ловить рыбу? Разве я продавал их детей в рабство вампирам и некромантам? Нет, я и мои товарищи здесь ни причем. Но огромная толпа оболваненных людей собиралась нас растерзать, а мы собирались выстоять.

— Дух-дух! Ду-ду-дух! Дух-дух! Ду-ду-дух! — барабаны били, а толпа приближалась, и вскоре я мог разглядеть лица врагов, многие из которых несли в руках факелы. Вот один — грызет край щита и вскидывает дубину. Вот другой — на губах пена, которая застыла белым комком. Вот третий — хромой старик, чей смертный час уже близок, но в его руках копье и он, выставив оружие перед собой, шагает вперед, поднимается на холм и улыбается. Может быть, впервые в своей жизни они были совершенно счастливы. Однако это был самообман.

— Бей! — прозвучала команда комбата и наши стрелки, которые выдвинулись за линию пехотных щитов, дали дружный залп.

Сотни арбалетных болтов и стрелы свалили передовой ряд рубайятцев. Но они продолжали наступать, и это напомнило мне другой ночной бой, под Савассом. Много похожего, только в этот раз ощущения были иными. Потому что страха не было и это очень важно.

Второй залп и снова арбалетные болты собрали кровавую жатву. А третий залп дать уже не получилось. Барабаны сменили ритм на более быстрый. И толпа ополченцев, выкрикивая славу своим богам и проклиная нас, побежала.

Стрелки отступили и спрятались за щиты. Линейная пехота приготовилась к бою, а штурмовики, выставив прикрытие на крутых склонах, откуда могли появиться кровососы, встали второй линией.

Грохот! Два войска схлестнулись, и по окрестностям прокатился гул. Многоголосый вопль тысяч людей. Лязганье сотен клинков. Треск копейных основ и щитов. Толпа врагов накатила на нас, словно океанская волна на берег, но первая линия из легионеров линейных рот выстояла. Стрелы и болты продолжали лететь в рубайятских ополченцев. Копья пробивали их тела, а мечи кромсали мясо и вспарывали животы. Кровь заливала сухую землю, а убитые сплошным ковром устлали весь восточный склон холма.

Однако, несмотря на потери, враги не останавливались. Они продолжали бой, наскакивали на ощетинившуюся копьями стену щитов, которая гнулась, но не ломалась, прыгали и кричали. Дубины сминали щиты и шлемы. Немногочисленные мечи из сыродутного железа, топоры и длинные ножи выбивали из металла еле заметные искорки, пробивали броню, а затем вонзались в морейских солдат. И ожесточение рубайятских крестьян было настолько сильным, что казалось еще немного и строй рухнет.

— Первая и вторая роты! Усилить легионеров! — раздалась очередная команда Агликано, который вместе с чародеями наблюдал за ходом сражения с развалин бастиона.

Штурмовики бросились вперед и я, конечно же, был со своим взводом.

— Сюда! Заткните дыру! — воскликнул перепачканный кровью капитан и указал, где нам встать.

Мы подоспели вовремя. Впереди упал воин, которому ударом топора снесли голову, и строй легионеров разорвался. Но штурмовики уже были рядом, не дали развиться прорыву и уплотнили оборону.

— Умри! — вражеский боец попытался достать меня рогатиной, но я пригнулся, поднырнул под его оружие и, поднимаясь, снизу вверх, вонзил скьявону ему в горло.

Противник захрипел и захлебнулся кровью, а я оттолкнул его ногой, и передо мной возникла стена щитов. Воины взвода прикрыли командира, а спустя пару минут подошла вторая рота и ополченцы не выдержали. Видимо, запас прочности у них был невелик или наркотик оказался не сильным, и они сначала сбавили напор, затем остановились, а потом стали откатываться на исходные позиции.

— Отбились! — выдохнул Юссир и с заметным облегчением обтер лицо.

«Нет, сержант, это только начало», — промелькнула у меня мысль, и я встал на труп убитого врага. Таким образом, приподнялся над строем и попытался разглядеть, что происходит у противника. Но ничего подозрительного не заметил. У костров в поле стояли кучки людей, профессиональные воины, которых рубайятские военачальники берегли, и среди них были маги и некроманты из Шитторо. И это выглядело немного странно. Толпа ополченцев драпала без оглядки, а наши стрелки провожали беглецов арбалетными болтами и не знали промаха, ибо сложно смазать, когда перед тобой огромная масса неорганизованных людей. А эти спокойно стоят, словно так и надо.

— Осторожно! Противник начинает колдовать! — разнесся над холмом усиленный магией возглас Лукаса Эстербатто.

«Интересно, что задумали чернокнижники?» — подумал я и ответ пришел моментально.

Свежий труп, который стал моей опорой, сильно дернулся и стал оживать, отчего на мгновение мне стало не по себе. Мертвец есть мертвец, и к ожившим трупам привыкнуть сложно. Но как действовать в таких случаях я знал и сориентировался быстро. Скьявона зависла в воздухе, а затем я опустил ее на череп мертвеца и пробил его клинком. После чего труп снова затих и я выкрикнул:

— Рубите мертвецам головы! Слышите!? Черепа разбивайте и отсекайте их от плеч!

Тоже самое выкрикивали другие офицеры, а солдаты не струсили и не растерялись. Они стали рубить мертвецов, которых оживили некроманты, стараясь попасть в голову, и снова закипела кровавая работа.