Четвертый месяц осени - Алексей Чернояров

вместе со мной в академии и была первой девушкой и, пожалуй, единственной, которая дружила со мной, не смотря на все мои странности. Хотя я и испытывал к ней более глубокие чувства, чем она ко мне, я, как только мог старался сдерживать их. Мои воспоминания были о том, как мы в первый раз заговорили с ней перед лекцией по истории королевства, но в отличии от моих настоящих воспоминаний в этих присутствовало то, чего там не было раньше. Это был туман, который летал вокруг Лорен, будто бы изучая ее.

Позднее, когда это воспоминание закончилось и началось новое, о моем инструкторе по фехтованию, ее также окутал этот туман. Инструктор тоже занимала особое место в моей жизни, так как все мои фехтовальные навыки, я получил благодаря ей. Мало кто воспринимал ее всерьез, так как она была женщиной, а фехтование исконно считалось мужским искусство, но все же я был до сих пор жив во многом благодаря ее урокам. Мои чувства к ней также выходили за рамки обычных, хотя она и была старше меня.

Потом я увидел свои встречи с Эффи и Клодией, и их также окутывал туман. Все эти воспоминания повторялись вновь и вновь, и в какой-то момент я понял, что мои чувства были связаны с этим туманом. Он будто бы выбирал определенных девушек и женщин, после чего я влюблялся в них. Мне всегда казалось, что я влюбляюсь в абсолютно любую девушку, но, если немного подумать, возможно, это не совсем так. Просто я влюбляюсь в каждую, кто значит или будет что-то значит в моей жизни и происходит это, потому, что этот туман каким-то образом выбирает их.

После того, как я остановился на этой мысли и решил, что это так и есть, я снова вернулся в воспоминания о детстве, в котором умирали мои родители, снова и снова. Тут я понял, что тот туман, что забрал их и тот туман, что окутывает дорогих мне людей, это скорее всего, было одно и то же, и я понял, что выходил он из моего тела. Никто не видел его ровно, как и я, но он все время летает вокруг меня, соприкасаясь с людьми и управляя моими чувствами.

Я не послушался маму и открыл этот сосуд, просто потому, что он был очень красивый, и мне было интересно, что же находится внутри, и эта невинная детская шалость привела ко всему этому. Я стал причиной смерти своих родителей, и я до сих пор возможно опасен для других людей, с этой мыслью я очнулся после длинного и беспокойного сна.

***

Я проснулся в той же спальне, что просыпался и в последние дни, это был все тот же поместье Вальдесов и все та же мягкая и уютная, хотя и абсолютно чужая кровать. Мое состояние все еще было ужасным, но, по крайней мере, я чувствовал, что, скорее всего, смогу встать, а еще я чувствовал жуткий голод.

– Господин Блейк, вы, наконец, очнулись? – в мою спальню вошел все тот же неизменный дворецкий и поставил поднос с едой рядом с моей кроватью.

– Вы будто бы читаете мои мысли и угадываете мои желания, – я натужно улыбнулся.

– Это и делает меня лучшим и настоящим дворецким, – он улыбнулся мне в ответ.

– А какой сейчас день?

– Четверг, господин Блейк.

– Неужели, я пролежал почти два дня, – мне было сложно в это поверить.

– Вообще-то практически полторы недели господин Блейк.

– Что?! То есть завтра должен состояться совет? – мое сердцебиение резко усилилось, и на меня накатил приступ паники.

– Именно так, господин Блейк, – я попытался было вскочить с кровати, но дворецкий схватил меня руками и остановил. – Не раньше, чем вы позавтракаете господин Блейк.

– Но…

– Никаких «но», вы еще не в том состоянии, чтобы бегать, и вы практически ничего не ели, так как были без сознания, хотите упасть в обморок, где-нибудь на лестнице и проваляться еще неделю в постели?

– Нет.

– Тогда завтракайте, господин Блейк, а я пока принесу еще, что-то из еды, раз вы так настроены куда-то идти.

– Спасибо, – да, мне явно не хватает хладнокровия моего брата, дворецкий абсолютно прав, мне не стоит сейчас нестись сломя голову, это ничего не даст, для начала мне надо поесть и подумать.

– Приятного аппетита, господин Блейк.

– Спасибо.

Я принялся есть и думать о том, что мне стоит сделать. Времени, что-либо разведывать практически не оставалось, кстати, а почему меня вообще свалил этот недуг? Я начал думать об этом и вспомнил, что последнее, что я делал, это сидел с Эффи и Ким, и мы распивали какой-то напиток, что это, именно, было я уже не помнил, но, именно, из-за него мне стало так плохо.

Выходит, Эффи решила вывести меня из игры, или же все-таки Ким? Вторую девушку, по всей видимости, тоже не стоило списывать со счетов, потому что, скорее всего, они, как минимум, работали в паре. Проклятье, неужели Эффи действительно хочет атаковать членов совета? Зачем ей это нужно? Ответов у меня не было и времени на их поиски тоже.

Единственное место, куда я мог отправится это пекарня и, пожалуй, фабрика, но есть ли в этом смысл? Хотя, когда нет выбора, нет возможности искать смысл. Значит первая моя остановка, это пекарня, хотя и не понятно, что мне нужно так искать, да и что вообще я могу там найти.

Дворецкий принес еще один поднос с едой, с которым я также, как и с первым расправился без особых проблем.

– Великолепная еда, – сказал я, не обращая внимание на набитый рот.

– Спасибо, господин Блейк, постарайтесь, пожалуйста, не подавиться.

– Может ты все же будет звать меня, Эдгар?

– Как прикажете.

– Пусть подготовят мой экипаж.

– Уже все готово Эдгар и ждет вас у входа.

– Спасибо.

– Не за что, постарайтесь больше так сильно не болеть.

– Кстати, а как я попал сюда? – может мне удастся хоть, что-то узнать.

– Вас привезла госпожа Эффи, сказала, что вы упали в обморок.

– Ясно, а где сейчас госпожа?

– Уехала на ярмарку вместе со своей подругой.

– Конечно же вместе с Ким?

– Думаю, да, – либо они действительно уехали, либо скрылись с глаз, для того, чтобы подготовить удар.

– Еще раз спасибо, мне пора ехать.

***

Моя карета с неизменным кучером остановилась у пекарни. Кстати, вроде бы я должен ему денег, но не помню сколько, проверив карманы, я понял, что у меня их, в любом случае, и нет.

– Блестяще, – сказал я