Четвертый месяц осени - Алексей Чернояров

Эффи очень внимательно читала какую-то книгу, так что я решил не отвлекать ее. Раз уж мы начали понемногу налаживать наши отношения, не стоит все портить.

Когда карета остановилась напротив входа в дом именинницы, к нам подбежал один из дворецких и открыв дверь помог нам выбраться. Этот дом, конечно, уступал поместью Вальдесов, но все же был весьма милым и достаточно просторным и светлым внутри.

Подругой Эффи оказалась весьма миниатюрная блондинка, чем-то похожая на нее саму, но все же более женственная. Мне показалось, что я влюбился и это уже начинало меня порядком сводить с ума. Я не понимал, что происходит с моими чувствами. Раньше со мной уже происходило такое, поэтому я старался избегать общения с девушками, но сейчас я не мог просто скрыться, и это реально раздражало меня. Это похоже на какое-то проклятие.

– Ким, Эдгар, Эдгар, Ким, – представила нас друг другу Эффи.

– Очень приятно. – я наклонил голову вперед, в знак приветствия.

– И мне тоже, – Ким улыбнулась мне, – не хотите чего-нибудь выпить?

– Разве нам не стоит сначала подождать гостей? – осведомился я.

– Мой папа пригласил такое количество незнакомых мне людей, что они будут собираться еще несколько часов, у меня уже нету сил ждать. Пойдемте, я покажу вам свою комнату. Начнем там празднование пока нас никто не видит.

– Не знаю, правильно ли это, – что-то меня смущало во всем этом.

– Твой компаньон такой не сговорчивый Эффи, я ведь хотела показать тебе свою комнату.

– Мы пойдем в комнату Ким, – сказала мне Эффи, – если хочешь, можешь остаться тут.

– Нет, я не хочу оставлять тебя одну.

Комната Ким во много напоминала комнату Эффи, разве что тут не было оружия и были более спокойные, девичьи тона. После того, как мы немного осмотрелись, именинница принесла бутылку вина и дала каждому из нас по бокалу.

Чокнувшись и поздравив девушку с днем рождения, мы испробовали напиток, который на мой вкус оказался слишком кислым, хотя я, в принципе, был не поклонник всех этих алкогольных напитков и их употребления, но, периодически, мне приходилось с ними сталкиваться, и кое-что я понимал. Очевидно, это вино как-то неправильно хранилось и…все вокруг стало плыть как в тот раз, когда я получил ранение. Разве что сейчас я не чувствовал боли, скорее легкость и беззаботность. Неужели один бокал так сильно опьянил меня и неужели я сейчас усну.

***

Я стоял в зале храма, периметр которого украшали белые колонны, а стены были расписаны различными событиями из мифов о древних богах. Места, вроде этого, называли «оплотами старой веры», по крайней мере, так о них говорила моя мама. Я хорошо запомнил эти ее слова. Мне всегда очень нравилась, когда она рассказывала нам различные истории о богах того времени, о том, как был создан этот мир, как он был разделен на четыре части и люди были огорожены друг от друга водой и величественными горами, о том, как у каждого бога были сыновья, каждый из которых, отвечал за эти части и о том, как между ними зародилась вражда. Самой любимой моей историей была история о Ниоре, сыне бога осени, который был не рожден, но создан по образу и подобию как самого бога, так и созданных его отцом людей. Отцом богов был единый бог, которого принято было называть Творцом, хотя мама говорила, что Творец и отец богов это не одно и тоже. Ниор, которого можно было назвать внуком единого бога встретил богиню Йон, дочь бога весны, одного из трех братьев его отца и влюбился в нее. Поскольку Ниор был создан, но не рожден, такие чувства между ним и Йон имели право на жизнь, но им так и не суждено было быть вместе. В этой истории меня захватывал ее трагизм и любовь, которую Ниор хранил до последних мгновении его жизни. Он был создан, чтобы помочь людям и понять их и отдал жизнь за них, но единственное о ком он думал перед своей смертью была Йон.

У дальней стены зала стояла скульптура чем-то напоминающая людской гроб, но более высокая и менее длинная. По легенде именно в таком гробу был похоронен Ниор после своей смерти. Перед этой самой скульптурой сидела моя мама и как обычно беззвучно молилась.

Тетя Энрика была тяжела больна, и моя мама, наверняка, желала ей выздоровления в своей молитве. Я хотел было подойти к ней, но мое внимание привлек сосуд, который стоял рядом с одной из колонн. Он был золотистого цвета с интересным расписным орнаментом. Мне он очень понравился, и я решил рассмотреть его поближе.

Я подошел к сосуду, присел рядом с ним на корточки и взял его в руки. Он был очень красивый, и мне очень хотелось узнать, что же там внутри. Я протянул свою руку к крышке, чтобы снять ее, но внезапно меня остановил голос матери.

– Стой сынок, не делай этого.

– Но почему? – я остановил руку, хотя мое желание никуда не пропало.

– Не нужно беспокоить то, что внутри.

– Но я просто хочу посмотреть.

Я открыл крышку, прежде чем мама успела подойти ко мне из сосуда вылетел черный туман, который начал окутывать меня.

– Мамочка говорила же, что не надо открывать, – сказал туман и начал проникать в мое тело через ноздри и рот.

– Остановись! – я слышал голос мамы, которая была совсем рядом, но не мог повернуться в ее сторону, чтобы посмотреть на нее, – он тебе не нужен.

– Вот как? – сказал туман. – А кто же мне нужен?

– Можешь забрать меня.

– Одной жизни не хватит, чтобы заплатить за две.

– А двух? – голос, задавший этот вопрос принадлежал моему отцу.

– Думаю, это честный обмен, – заключил туман.

– Не делай этого, Вейлр, ведь кто-то должен позаботиться о них! – прокричала мама. – Одной жизни вполне хватит.

– Едва ли мы можем здесь торговаться, но не переживай, у меня еще останется время, чтобы дать им последний совет.

Словно не дожидаясь окончания диалога, туман отпустил меня и растекся в разные стороны по направлению к отцу и матери. Все силы покинули меня, и я упал на пол.

***

Мой разум постоянно находился на грани сна и яви. Наверное, у меня была высокая температура, поэтому я толком не понимал, что происходит вокруг и постоянно бредил. В основном, я видел воспоминания о своем детстве и молодости, но в какой-то искаженной форме. Передо мной предстала картина, как я общаюсь с Лорен, она училась