Дэвид Дрейк - Удар судьбы

Велисарий улыбнулся.

— Не будет проблем. А если и возникнут, то нас защитит Шанга. — Валентин скорчил гримасу.

— Мне жалко этих несчастных ублюдков. Этот человек — демон, — он осторожно коснулся маленького шлема на голове. — Я не хотел бы повторения поединка, говорю тебе с уверенностью. Только если он будет связан, а я вооружен гранатами.

И снова Валентин бросил взгляд на врагов в шатре. Однако на этот раз скорее взгляд уважения, чем подозрительности.

— Ко мне хорошо относятся, полководец. Если хочешь знать правду, то носятся, как со знатным господином. Несколько раз сам Шанга приходил меня навестить. Даже Дамодара. — На лице Валентина появилось веселое выражение. — Этот маленький толстячок на самом деле — дружелюбный тип. Странно для малва. Даже есть чувство юмора. И неплохое.

Велисарий пожал плечами.

— Почему это странно? Малва — люди, Валентин, а не боги, — Велисарий сам бросил быстрый взгляд в шатер. — А значит, когда уляжется пыль, новые боги обнаружат, что малва их подвели. Они пытаются сделать идеальное из чего-то, что не только не является идеальным по природе, но должно быть неидеальным. Только неидеальные вещи могут расти и развиваться, Валентин. Стремление к идеалу так же глупо, как и бессмысленно. Ты только можешь создать статую — вещь, которая великолепно выглядит на пьедестале, но не очень хорошо выстоит на поле брани.

Велисарий перевел взгляд назад, на Валентина.

— Ты поклялся, как я предполагаю. — Валентин кивнул. На мгновение казалось, что ему неуютно. Он не стыдится, просто… ему неловко, как крестьянину в компании особ королевской крови. Люди класса и положения Валентина не дают клятвы с той же легкостью, как господа благородного происхождения.

— Да. Они перестали меня охранять. Но я должен был поклясться, что не предприму попытки убежать и не стану сражаться, если только в целях самообороны. И, конечно, мне придется с ними вернуться после этих переговоров.

Появилась звериная улыбка Валентина. Улыбка ласки.

— С другой стороны, они не заставляли меня клясться, что я буду молчать. — Он снова бросил взгляд на шатер. — Я узнал кое-какие вещи, полководец. Быстро: ты был прав насчет оружейного комплекса Дамодары. Он в Марве, как и думал Васудева. У них вскоре будут собственные ручные пушки. Малва уже начали их производить в Каушамби. Но Дамодара хвастается, что у него будут свои, сделанные в Марве. — Велисарий покачал головой.

— Он не хвастался, Валентин, — и он сказал тебе не случайно. Он знает, что ты передашь информацию. Дамодара хочет, чтобы она до меня дошла.

Валентин нахмурился.

— Зачем ему это?

— Потому что он — умный человек. Достаточно умный, чтобы понять то, что понимает очень малое количество полководцев. Иногда выданная тайна служит так же хорошо, как сохраненная. Или даже лучше. Дамодара, вероятно, надеется, что я попытаюсь совершить набег на Марв после того, как он выгонит меня из Загроса. И сделаю я это скорее, чем стану отступать в Месопотамию. Город — оазис и я уверен, что он его укрепил, как челюсти Сатаны. Нас сожрут заживо, если мы попытаемся штурмовать то место, а остатки будут развеяны по пустыне.

Валентин прищурился, глядя на него так, словно у него опять двоилось в глазах. Его рука опять осторожно коснулась шлема.

— Боже, — пробормотал он. — Как ты только можешь так хитро мыслить? У меня голова болит только оттого, что я пытаюсь за тобой уследить. — Он зашипел. — И я все равно не понимаю, зачем это Дамодаре. Он не может на самом деле думать, что ты позаришься на приманку.

Велисарий пожал плечами.

— Вероятно, нет. Но никогда не знаешь. Почему бы не попробовать? — Он почесал подбородок. — Я думаю, этот человек во многом похож на меня. По крайней мере в некоторых вещах. Он любит окольные пути и не упускает из виду углы.

Валентин снова зашипел.

— Боже, у меня болит голова.

Велисарий взял Валентина под руку и повел к шатру. Когда они приближались медленным шагом, Валентин вспомнил кое-что еще.

— О, да. Маврикий был также прав насчет Нарсеса. Он… — Велисарий кивнул. Он уже заметил небольшую фигурку старого евнуха в тени шатра.

Полководец хитро улыбнулся.

— Подозреваю, что к этому времени всем парадом для Дамодары уже командует Нарсес.

Валентин улыбнулся тоже, у него получилась гримаса дружелюбного убийцы.

— Ты можешь поверить, насколько успешной оказалась атака? Знаешь ли — кавалерийская атака на лагерь малва, которую ты, вероятно, приказал устроить, даже хотя я никогда о ней не слышал, а все время находился рядом с тобой.

Велисарий сам улыбнулся.

— Это был прекрасный удар. Такой ослепительный, что ослепил даже мою память.

«И мою тоже, — вставил Эйд и сказал твердо: — Но я уверен: ты должен был приказать ее. И я абсолютно уверен, что атака оказалась потрясающе успешной».

— Убиты все главные шпионы Дамодары, — прошептал Валентин. Они находились возле шатра. — Злобные римляне перерезали им глотки. Очень аккуратно.

Теперь они заходили в шатер. Валентин отошел в сторону, и Велисарий широким шагом направился к низкому столику в центре.

Дамодара и Шанга приветственно кивнули. Дамодара улыбался, Шанга сидел напряженно и торжественно. Нарсес устроился далеко от стола и смотрел гневно. Но он тоже кивнул.

Грациозно, с приобретенной после практики в Индии легкостью Велисарий сел в позу лотоса на одной из подушек.

Он не видел оснований терять время на бессмысленную дипломатическую болтовню.

— Какова цель этих переговоров? — спросил он. Предложение, несмотря на всю резкость слов, было не столько требованием ответа, сколько простым вопросом. Он интересовался. — Не вижу, чтобы у нас имелись для обсуждения военные вопросы. — Он кивнул на Валентина. — Если только вы не изменили решение насчет его выкупа.

Дамодара рассмеялся. Велисарий продолжал.

— Так какова цель разговоров? Вы пытаетесь пробраться в Месопотамию, я пытаюсь вас остановить. Если быть точнее, то замедлить ваше продвижение. Вам удалось почти выгнать меня из Загроса — теперь мы не так уж далеко от заливных лугов, — но я удерживал вас много месяцев. Это дало время императору Хусрау, и моему военачальнику Агафию, чтобы собрать римские силы в Месопотамии.

Велисарий пожал плечами.

— Я намереваюсь продолжать делать то же самое, вы намереваетесь продолжать делать свое дело. Раньше или позже — вероятно раньше — я откажусь от усилий и отступлю в Пероз-Шапур. Может быть, Ктесифон. Может, еще куда-то. Тогда мы встретимся на открытом поле. Я представляю, что вы с нетерпением этого ждете. Но вы не получите удовольствия и не насладитесь процессом, когда пробьет час битвы. Это я могу вам обещать.