Елена Асеева - Сыны Семаргла

— Да, — согласился Святозар и принялся оправлять на себе рубаху и обувать сапоги. — Меня тоже тревожит этот человек. Он какой-то странный и знаешь, ты ведь тоже это заметил, так и не назвал нам имя своего Бога.

— Одно точно, — подойдя к столу и проведя рукой по его гладкой поверхности, тихо добавил Аилоунен. — Его Бог не Есуания. Тогда кто? Правитель постоял некоторое время, опираясь руками о поверхность стола, обдумывая разговор с Люлео и вспоминая сказанные этим странным человеком слова, а после повернулся и пошел к выходу из шатра. Отодвинув полог в сторону, он выглянул наружу и негромко передал какое-то повеленье воинам, расположившимся обок с наметом подле разведенного костра. Потом все также задумчиво и неспешно Аилоунен опустил полог, и, возвернулся к столу. Его лицо, нахмуренный нос и часть лба, покрывшиеся тонкими паутинками-морщинками, да изредка вздрагивающие губы говорили о том, что правитель очень взволнован. Аилоунен подошел к столу, и, отодвинув сиденье, опустившись на него, положил руки на стол, да дробно застучал подушечками пальцев по его деревянной поверхности.

Вскоре, отодвигая полог, в шатер вошел Пампивий с двумя блюдами. На одном из них широком, медном, лежали большущие куски копченого и жареного мяса, обложенные овощами, а на ином поместился ярко желтый, тугой сыр. Поставив блюда на стол, воин легохонько кивнул правителю и торопливо покинул шатер. Аилоунен, все то время, хранивший молчание, и продолжающий дробно выстукивать пальцами по столу, внезапно будто пробудившись, обозрел стоящие пред ним блюда. Он резко взмахнул рукой, тихо просвистел трелью и создал на столе кувшин с молоком, чаши, блюда и хлеб. И лишь засим мотнув головой в сторону Святозара, позвал его к столу.

Глава семнадцатая

Когда трапеза подошла к концу, полог шатра опять приоткрылся, вовнутрь заглянул Пампивий, и негромко кашлянув, обращая на себя внимание, хриплым, простуженным голосом доложил:

— Ваша светлость, там посланник от Люлео Ливере, желает переговорить с наследником Святозаром. Чего делать? Пустить?

— Веди, — кивнув, немедля отозвался правитель, и, указав рукой на стол, добавил, — но прежде унеси посуду. Пампивий поспешно приблизился к столу, собрал посуду и также торопливо покинул шатер. А миг спустя приподняв полог, он впустил в намет высокого, стройного юношу, с очень красивым лицом, со светлыми, белокурыми волосами и едва пробивающимися усами и бородой.

Посланник Люлео был белокож, с высоким лбом, тонкими, черными, дугообразными бровями, прямым с едва заметной горбинкой носом, и темно-карими большими глазами. Этот юноша был прирожденным воином, о том говорила не только высоко закинутая голова, но и гордый взгляд, прямая спина, до блеска начищенная кольчуга и шлем, который он снял и теперь держал в левой руке легонько прижимая к груди, укрепленные на поясе кожаные ножны, которые несли в себе длинный меч, с затейливо украшенной голубой бирюзой и лазуритом рукоятью. Лишь только Святозар увидел лицо и фигуру юноши, как в голове тотчас промелькнула мысль, что он где-то уже встречал его. Посланник же подошел почти вплотную к столу, с неподдельным интересом осмотрел весь шатер, правителя и наследника, а после изумленно уставился на ярко-желтые шары, парящие под потолком и освещающие намет. Прошло какое-то время и он нанова воззрился прямо в голубые глаза Святозара, сидящего за столом, едва заметно склонил голову и тонким, певучим голосом, сказал:

— Мой отец, тофэраф сомандрийской тысячи, Люлео Ливере, прислал меня к вам наследник Святозар, со следующим посланием. Со стороны восурско-нелльской границы движутся дружины под предводительством воеводы Путимира. Они перешли границу и сейчас стали станом. Но если вы не остановите их движение, то завтра к вечеру они подойдут к Асандрии, и, чтобы этого не случилось, тофэраф Товтории повернет свою тысячу, и сейчас же выдвинется навстречу восурам, чтобы дать им бой.

— Нет, — встревожено выдохнул Святозар и поспешно поднялся с сиденья. — Аилоунен этого нельзя допустить. Правитель сидел на своем сиденье и не сводил изумленного взгляда с лица юноши, да точно не слышал ни его речи, ни встревоженного голоса Святозара. Внезапно он широко улыбнулся, и его лицо густо засветилось изнутри желтым светом. Аилоунен еще самую малость медлил, погодя с трудом подавил на лице улыбку, перевел взор с юноши на Святозара и тихо, да очень мягко молвил:

— Друг мой, присядь. — А после, все еще не сводя глаз с наследника, будто стараясь этим взглядом успокоить его разгоряченную душу, обратился к юноше, — и тофэраф Товтории уже повернул свою тысячу? Посланник стоял возле стола и вовсе глаза глядел на наследника, который выполняя просьбу правителя, тревожно вздохнул, и опустился на свое сиденье. Одначе стоило Аилоунену задать вопрос, как юноша медленно перевел свой взор на него. И тотчас его губы дрогнули, желая подавить проступившую на них улыбку, и, верно, чтобы не оскорбить ею Святозара и Аилоунена, он вздел правую руку и пальцами провел по губам, да насмешливым голосом, так точно все же говорил с ребенком, добавил:

— Нет! Пока нет!.. Но наш, сомандрийский тофэраф, ждет решения, наследника Восурии. Потому, как Люлео Ливере, не хочет войны с Восурией.

— А, почему, Люлео Ливере, не хочет войны с Восурией? — заинтересованно, спросил Аилоунен и испытывающе зыркнул на юношу. Посланник сдвинул свои дугообразные брови, мышцы на его лице натужно сотряслись, а на носу нежданно залегли тонкие морщинки-паутинки. Он какое-то мгновение хранил молчание, а Святозар глянув на эти морщинки, на носу юноши, внезапно вспомнил, где видел и это лицо, и эту фигуру… И также как до этого широко улыбался Аилоунен, точно также довольно просиял. Одначе посланник Люлео был не расположен улыбаться, напротив на его лице отразилось чувство гнева, и потому он не скрывающим досады взглядом окинул правителя, и с неприкрытым негодованием в голосе спросил:

— Кто, ты, мальчик, и почему пришел сюда? Зачем? Какие Боги ведут тебя? Аилоунен взмахнул рукой, и просвистел тихой трелью, и тотчас около стола прямо перед юношей появилось сиденье. Посланник, увидев появившееся из ниоткуда сиденье, отшатнулся назад, а в его взоре лишь на миг появился испуг.

— Садись, — благодушно произнес Аилоунен, не сводя по-любовного взгляда с лица юноши. — И я все тебе расскажу… отвечу на твои вопросы, если ты, конечно, хочешь узнать. — Посланник еще мгновение колебался, но после отодвинул сиденье, сел на него, и с интересом уставился на правителя. — Как тебя звать? — очень мягко спросил Аилоунен.

— Меня звать Вейрио Ливере, — гордо ответствовал юноша.