Ян Ирвин - Врата трех миров

— С Иггуром.

— Ты послала ему депешу?

— Да, но так, чтобы не встревожить врага… — Она развела руками в знак беспомощности. — На это уйдет время.

Оставшиеся иллюзионисты все еще удерживали круг — черное на белом, белое на черном, — но они почти изнемогли от напряжения.

— Мне это не нравится, — сказал Оссейон.

Вскоре примчался гонец — молодая женщина с шапкой белокурых волос.

— В чем дело? — спросила она, задыхаясь, когда влетела в палатку.

— Карана без сознания, хотя и удерживает линию связи. Один мастер-иллюзионист мертв. А второй… — Долодха указала на пол. — Я чувствую недоброе…

Запыхавшийся гонец схватился за бок:

— Ужасно колет в боку! Так какая будет депеша? Они уже спустились вниз. Если я подам сигнал тревоги, все будет впустую.

Оссейон и Долодха обменялись взглядами.

— Ну что, отзываем их или нет?

— Протрубить отбой, когда они уже прошли полпути, — наверно, так будет даже хуже. Подождем еще минуту.

В этот миг женщина-иллюзионист начала хватать воздух ртом. Темная кровь хлынула у нее из носа, и женщина стала неподвижна, как кость домино. Вскинув руки над головой, другая женщина-иллюзионист медленно повалилась навзничь. Мужчина, стоявший за ней, тоже упал. Иллюзионисты валились один за другим — черное на белое, белое на черное — совсем как ряд домино, который падает, стоит только упасть одной кости из него. Вскоре никого не осталось на ногах.

Долодха и Оссейон в ужасе наблюдали за происходящим, потом дружно повернулись и вышли из палатки. Долодха, выбравшаяся первой, не стала дожидаться приказа. С криком «Назад! Назад!» она помчалась вниз по тропинке.

Оссейон кинулся к палатке командования, схватил горн и протрубил отбой, и звук этот эхом разнесся по всей долине.

Ответа не было. Ни воплей, ни возгласов. Он побежал вниз, по угольно-черной тропе, петлявшей по снегу, трубя отбой. За поворотом тропинки он остановился, не в силах решить, куда идти дальше, затем повернул налево. Он мчался по тропе, продираясь сквозь туман. Вдруг из тумана, загородив путь, вынырнула фигура.

— Слишком поздно, — горестно произнес Мендарк.

Туман начал рассеиваться, и Оссейон сказал удивленно:

— Но… это же не тот путь, который мы разведали. Как…

— Какими самонадеянными дураками мы были! — причитал Мендарк. У него за спиной на тропинке шевельнулась какая-то тень. Шлепая по грязи, они подошли к Иггуру.

— Все кончено, — загробным голосом оказал Иггур, стоявший на краю пропасти. — Все кончено.

— Что?.. — начал Оссейон.

— Они мертвы, мертвы, — ответил Иггур, качнувшись вперед, словно собирался последовать за погибшими в пропасть. Долодха схватила его за руку и оттащила от края. — Они промаршировали до пропасти и, в тумане, так ничего и не поняв, полетели с утеса вниз. Они разбились о камни на дне ущелья. Этот враг оказался нам не по плечу. Феламора полностью нас уничтожила.

Ветерок из ущелья донес до них запах крови.

— Я пойду наверх, — сказал Оссейон, которому хотелось оказаться где угодно, но только не здесь, где только что разбились насмерть тысяча отборных солдат Иггура, а с ними Торгстед, его самый дорогой и любимый друг. — Карана пыталась предостеречь… — с трудом выговорил он, — но, видимо, Феламора слишком сильна. Должно быть, она с самого начала знала, что мы здесь.

— Она все знала, — отозвался Иггур.

— Да, — согласился с ним Мендарк. — У нее все было под контролем. Она просто показала нам то, что мы хотели видеть, и в конце концов иллюзионисты подумали, что победили ее. И тогда она создала собственную иллюзию, и нам показалось, что тропинка сворачивает налево, тогда как она идет направо. Просто, красиво и смертоносно. Ах, Таллия, как мне будет недоставать тебя!

Таллия пробиралась по лесу. Указания Магреты запечатлелись у нее в мозгу. Туман начал рассеиваться. Она добралась до входа в пещеру никем не замеченная и увидела снаружи глиняную печь, в которой еще тлел древесный уголь. Вокруг разбросаны формы для литья и деревянные подносы, наполненные песком. Должно быть, тут работали, когда прозвучал сигнал тревоги. Наверно, золото где-то неподалеку.

Таллия провела рукой по подносам с песком. Один был еще горячий, но в нем ничего не было. Должно быть, золото в пещере. Она обернулась. Прямо перед ней стояла Феламора, смертельно бледная из-за дурноты, следовавшей за применением чар.

Феламора выдавила улыбку.

— А ты умнее, чем я думала. Умнее Мендарка. Однако недостаточно умна. Вам не удалось отвлечь меня, и я уже спрятала золото в надежное место. — Бочком Феламора стала отходить от пещеры в сторону.

«Тогда почему же ты пытаешься меня увести отсюда?» — подумала Таллия.

— Я не забыла, что ты со мной сделала в Готримском лесу, — продолжала Феламора, пятясь дальше, так что вскоре Таллии пришлось отвернуться от печи, чтобы не упускать врага из виду.

Таллия сделала отвлекающее движение правой рукой, а левой швырнула в глаза Феламоре песок с подноса. Воспользовавшись тем, что ненадолго Феламора стала беспомощной, Таллия опрокинула формы для литья, и на грязь шлепнулся золотой предмет странного вида. Схватив его, Таллия ринулась прочь и, добежав до деревьев, кликнула солдат.

— Прикройте меня! — приказала она на бегу. Иллюзии продолжали появляться, но они были лишены прежней силы и уже не вводили в заблуждение, казалось, их делали вполсилы.

На полпути Таллия со своим отрядом сделали короткую передышку. Кто-то зажег огонь, прикрыв его ладонями, и при тусклом свете Таллия разглядела золотой слиток. Она сразу же поняла, почему им так легко удалось удрать. Это была бронза!

— Я послал их на смерть! — Мендарк сел и, опустив голову на руки, расплакался.

Иггур расхаживал взад и вперед как заведенный. Он не мог плакать. Он застыл от горя и отчаяния.

— Почему я позволил тебе собой манипулировать? — бушевал он. — Это твоя вина, Мендарк!

Взглянув на Карану, которая словно приросла к стулу, он заорал на нее:

— Ты сделала это нарочно! — С пеной на губах Иггур еще долго кричал на девушку, затем подбежал к ней и начал хлестать ее по щекам. Карана подняла на него глаза, но даже не попыталась защититься.

— Перестань, дурак! — попытался остановить его Мендарк. Он с трудом доплелся до Караны и попробовал оттащить от нее Иггура. К Магистру присоединился Оссейон, и вместе они оторвали Иггура от Караны.

— Это твоих рук дело! — вопил Иггур. Он вырвался от Оссейона и снова набросился на девушку. Мендарк заслонил ее своим телом. — Я никогда тебя не прощу! Никогда!