Елена Лобанова - Новоселье

Только я начала проваливаться в нормальный сон, как это мелкое остроухое чудовище, ТоннаЭля, решило растолкать Наариэля и стрясти с него клятву (ни много ни мало — клятву всему Императорскому Дому) хранить мою тайну и защищать меня ценой собственной жизни. Продолжать защищать, то есть. От возмущения я даже сумела приоткрыть глаза и обнаружила, что стража уложили рядом со мной. Эх! Ну, зачем сыщику-извращенцу такая большая кровать?! Была бы поуже…

По-моему, Лидорчик прямо-таки обезумел от досады (все подвиги мимо него пролетели) и поэтому совершил антиподвиг. Стряс-таки клятву с лежачего. До утра потерпеть не мог? Что я ему, поднатужившись, и просипела. Наариэль на меня ооочень благодарно посмотрел. Или не благодарно? Было похоже (немножко), что у него всё-таки возникли правильные мысли об «увеличении поголовья Драконов». Бабуля немедленно проснулась и велела не мучить её детскими эротическими кошмарами. Опять никакой личной жизни! Ну, не драмзерх, а?!

Кризис не самого среднего возраста

Почти до полудня я продремала. Временами просыпалась, прислушивалась к разговорам и снова засыпала. Окончательно меня разбудила беседа Бабушки и Короеда, которая происходила на повышенных тонах у меня в голове. Скандал головного мозга — полный ырбуц, спросонок-то. Могли бы и в короедовой голове поругаться. И самое обидное — Наариэль уже ушёл. Всё проспала. Своей половиной головы.

— Откуда я мог знать, насколько осведомлён о Драконах ниир Тарноэр, — оправдывался Короед.

— А остаточную память посмотреть было недосуг?! — шипела Синяя Бабушка, — заблокировал и всё?

— Я чужих личных воспоминаний не читаю! — отбивался от обвинений давно не Синий Внук.

— Мог бы и предположить с учётом возраста стража, что знания могут быть и не личными, и ценными, — стояла на своём бабуля.

Та-а-к! А вот это уже интересно.

— И сколько же Наариэлю лет? — не утерпела я.

— Триста семьдесят, — спокойненько, но язвительно, не столько для меня, сколько для Короеда ответила Карнэль, — и об уничтожении наших родичей в этом мире Тарноэр должен был знать!

Ооой! А мне и семнадцати ещё нет. Триста семьдесят! Нет, так не честно! Семнадцать и триста семьдесят. Я для него даже не ребёнок. Так, зародыш какой-то. Драмзе-е-рх… Только жизнь налаживаться начала, и на тебе!

— Восемнадцати тебе нет, — поправила Синяя Бабушка. — У тебя стёрт целый год памяти между пятью и шестью годами.

Подумаешь, год разницы. Что-о? Как стёрт? «Кем» можно не спрашивать. Дядя постарался. Уххх, родственник, доберусь я до тебя!

— Бабуль, а что там? Ну, скажи, а?

Карнэль Короедовна бросила пилить Короеда, чем он и воспользовался, умчавшись по «важным делам». А Бабушка принялась за меня. Ладно, она права — думалка у меня отключилась. Не сообразила — раз год стёрт, значит стёрт. Кто ж теперь кроме дяди знает, что там было? Бабуля просто увидела разницу между годами памяти и биологическим возрастом. Согласна, просто так дядя стирать бы ничего не стал. Значит, уничтожил что-то нехорошее. Потом расскажет. Может быть. Но Короедовна могла бы не распекать меня, а пожалеть. Ведь могла бы! Трагедия же! Как же мы с Наариэлем и с такой разницей-то… Триста пятьдесят два года это — не просто разница, это — пропасть! Ырбуц, зачем я спросила, сколько ему лет?

— Вот. Вот над этим и подумай, — не унималась Карнэль, — тебе восемнадцать через две недели, а ты даже с жизненными целями и задачами не определилась.

Гм. Это мне дядя ещё года два назад говорил. «Тебе уже…» и так далее, и так каждый раз. Надоело.

— Ох, бабуль, не трави душу. И так тошно. Наариэль на пятнадцать лет старше дяди! И не мешай, я плакать буду.

— А-а, — Короедовна задумалась, но не сообщила мне, о чём именно, а потом выдала: — Надо же, какой юный, но какой талантливый маг твой дядя…

Угу. Юный. Мой дядя… юный. Что-то мне расхотелось плакать. Смешно же. Почему-то вспомнился тот день, когда к нам явились творцы пахучих вод требовать переделки маговентиляторов. Дядя был прямо-таки на пике творческой ярости. Такая ярость только учмагов посещает, когда аж по лицу видно — идеи бурлят одна другой оригинальнее, и миру лучше откатываться в сторону, а то как заденет нетипичным творческим проектом, так ырбуц и настанет. Нет, мой дядя, особенно когда зол, совсем не похож на юношу.

Чем я смутила бабулю, не знаю. Но она забаррикадировалась щитами, побрюзжала ещё немного, больше из принципа и уже без настроения, а потом и вовсе решила сделать вид, что спит. Нетушки. Я тут страдаю, а некоторым даже и не икается. Не выйдет.

А, вот, кстати, раз уж речь зашла о возрасте.

— Значит, я через две недели стану совершеннолетней.

Короедовна вздохнула, поняла, что я не отвяжусь, и откликнулась:

— Как человек — да.

К драмзерху эти намёки и недомолвки!

— А как Дракон? И заодно уж, я хочу знать, сколько лет Короеду, когда у него день рождения, чтобы поздравить родственника, и сколько лет тебе, и когда поздравлять с очередной датой? — Вот. Уфф.

Бабуля опять ощутимо напряглась. И быстренько-быстренько скороговоркой (или скоромыслилкой?) пробурчала:

— Совершеннолетие у Драконов и у Ракшассов наступает в сто пятьдесят. Мне исполнилось четыре тысячи двести сорок семь лет две луны назад, а Таль будет праздновать тысяче двухсотлетие через четыре луны и три дня. В вашем исчислении. У нас протяжённость года чуть больше и получается разница в несколько лун в меньшую сторону, — зачем-то добавила подробность старшая родственница.

Страшно старшая. Аж жуть, какая старшая.

Ыть. Это даже не драмзерх. И ни разу не ырбуц. Никакой мурлаг ни так, ни сяк, ни через ыртыть такой математики не осилит. Вот, и я не осилила. Всё, на что меня хватило, так это ляпнуть:

— Это ж сколько тогда лет Синему Дедушке? Кстати, я о нём ничего не знаю.

— Он погиб. Три тысячи… почти три тысячи лет назад во время войны с кланом оршей.

С кланом. Ага. То есть, я, как водится, напрочь бессердечная (Короед так и говорил) опять не туда полезла с вопросами.

— Прости бабуль. Мои соболезнования.

Карнэль мысленно кивнула.

Ну, надо же! Какая прорва лет Бабушке, а она до сих пор между мирами бродит, летает как скоростная клякса, и песок из неё не сыплется. Или правильнее — вулканический пепел?

Бабуля не выдержала моих размышлений о её возрасте и по новой принялась вправлять мне мозги. Ладно-ладно, я поняла, что молодость — состояние души, особенно для долгоживущих, что личность формируется не на второй тысяче лет (таких невезучих ещё не было ни в одном мире), а я, несмотря на своё невезение, обязательно доживу до второго совершеннолетия, и Бабушка или проследит за этим, или заставит дожить, что одно и тоже. Ах, да — невзирая на столь далеко идущие планы, мне не дадут лентяйничать и жить по принципу «куда ветер занесёт».