Алена Даркина - Растущая луна: зверь во мне

— Я в вашем распоряжении до вечера, — заверил мастер. — А если есть нужда, то и на завтрашний день тоже.

Илкер, помня разговор с мастером Ознием о "любви" Истинной к церкви к старым манускриптам, сразу взглянула в список книг, отданных Высокому священнику Вецаю: нужные ей книги церковь забрала.

— Скажите, а какова вероятность, что эти книги сохранились? — спросила она у мастера Кироса, показывая нужную строчку. — Мне говорили, что церковь сжигает подобное…

Кирос взглянул внимательно, пожевал губы. Наконец, изрек:

— Эти книги сохранились. А почему именно они вас интересуют? Вы рискуете навлечь на себя обвинение в ереси. Все, что связано с магией…

— Я могу достать разрешение Полада. Он знает, что магией я вовсе не интересуюсь.

— Пожалуй, лучше именно так и сделать, — покивал старый библиотекарь. — Так будет надежней. И считаю своим долгом предупредить, что эти манускрипты считаются проклятыми.

— Что вы имеете в виду? — изумилась Илкер.

— Я имею в виду, что те, кто читает эти манускрипты, не живут дольше месяца. Вы должны об этом знать. И Полад тоже должен знать.

— А вы? Вы читали их? — поинтересовалась девушка. — Что там может быть проклятого?

— Если бы я читал их, то не стоял бы перед вами, — величественно объяснил Кирос. — Высокий* Вецай прислал нам одного из черных монахов. Он сказал, что пытался

*Высокий — титул священника, принадлежащего Истинной церкви Энгарна, и входящего в Совет Церкви, состоящий из двадцати Высоких священников и одного Верховного священника.

выкупить проклятые манускрипты у графа Лаксме, но тот отказал, и именно по этой причине его семья перенесла столько несчастий. Простите, за эту откровенность, ваше высочество, но я должен объяснить все, потому что не хочу стать виновником вашей гибели. Граф Орун, которому я служу, немедленно распорядился передать затребованные манускрипты церкви. Поэтому ни я, ни господин граф эти книги не читали.

— Тогда откуда вы знаете, что они приносят смерть?

— Вы не доверяете словам церкви? — мастер чуть улыбнулся. — В вашем возрасте это естественно. Хотя пытливый ум вообще никому не доверяет на слово. То, что происходило в Наеме, знают многие, в том числе и я. Сначала погиб один из старших*

* Старший священник — титул священника, принадлежащего Истинной церкви, в подчинении у которого находятся 50 младших священников. В Энгарне около тысячи человек имеют этот титул.

священников. Он, по указанию Высокого Вецая, прочел манускрипты, чтобы подготовить богословский диспут, опровергающий право церкви принимать в свои ряды магов и оправдывать их силу. Как вы понимаете, ваше высочество, диспут был устроен в пику церкви Хранителей Гошты. Этот старший священник прочел манускрипт и взялся за составление тезисов, но скончался от апоплексического удара, как засвидетельствовал священник-врач. Этой смерти не придали значения, и другой брат, также старший священник, принялся за это же дело. Но, возвращаясь домой, поскользнулся на ступенях и умер, ударившись затылком о камни. Его нашла служанка только утром, уже закоченевшего. Следующим за манускрипты взялся черный диакон*. Он прочел манускрипт

*Черный диакон — священнослужитель, принадлежащий Истинной церкви, но имеющий "низкое" происхождение.

и погиб через два дня. Воры забрались к нему в дом и убили его во сне, вынесли и имущество, в том числе и тезисы, которые он написал. Третья смерть заставила задуматься. Собрался совет из младших* и старших священников Наемы, окрестных

*Младший священник — низший священнический титул в Истинной церкви. Они возглавляли, как правило, деревенские приходы. В Энгарне около пятидесяти тысяч младших священников.

деревень и замков. На нем большинством голосов постановили пока не открывать манускрипты. Однако двое из младших священников не послушались этого решения и тайком взялись за чтение. Один из них покончил с собой. Он вернулся домой спокойный и даже умиротворенный. Лег спать. Посреди ночи служанка услышала нечеловеческий крик, он выбежал из спальни, крича что-то неразборчивое. Слуги пытались его успокоить, но напрасно: он раскидал всех, взбежал по лестнице на чердак и спрыгнул оттуда на мостовую, от чего сломал позвоночник и вскоре умер. Другой ослушник, испугавшись, покаялся, что читал манускрипт вместе с ним, и просил убежища у старших священников. Ему позволили жить в церкви, где он был бы защищен от влияния духов Шереша. Но он погиб от апоплексического удара на третью ночь после этого. Его нашли лежащего ничком у алтаря…

Илкер не сразу смогла найти слова, услышав столь жуткую историю.

— Если это правда, — прочистила она горло, — то не лучше ли было избавиться от этих манускриптов? Сжечь их, как и остальные… — предположила она.

— Пути Эль-Элиона неисследимы, — философски заметил Кирос. — А священники — слуги его. Высокий Вецай постановил, что пока они не могут сопротивляться магии или проклятию свитков, но это не повод уничтожать их. Возможно, сейчас не время, но когда-нибудь Всемогущий поможет прочесть их без ущерба для жизни.

— Благодарю, за столь подробные разъяснения. Я обязательно расскажу об этом Поладу, пусть он примет решение относительно этих книг. И обязательно сообщу вам, что он решил.

Мастер Кирос с достоинством поклонился:

— Я еще нужен вам, ваше высочество?

— Нет-нет, мастер. Благодарю. Я дам вам знать, если буду нуждаться в вашей помощи.

— В таком случае, я покину вас. До свидания, ваше высочество.

— До свидания, мастер Кирос, — через силу отозвалась девушка.

Перебирая книги в одиночестве, Илкер снова размышляла над услышанным. Смерть отца и матери никак не могла быть следствием проклятия. Ведь они умерли после того, как свитки давно перешли в собственность графа Оруна, а от него — церкви. А смерти священников… Как легко списать их на проклятие, но кто знает, от чего они умерли? Полад обязательно должен разобраться в том, что происходит. А еще лучше, если он позволит разобраться в этом ей.

16 сабтамбира, дом Каракара

После завтрака мужчины переглянулись и поднялись в кабинет Каракара, чтобы обсудить то, что не предназначалось для ушей женщин и гостей. Гостем стал Щуа — после похорон он поселился у них. Авиела и его сыновей он проводил отчаянным взглядом: пребывание с женщинами, когда мужчины будут обсуждать что-то важное, возможно, смерть матери, причиняло ему почти физические страдания. Но поделать он ничего не мог: пока не взял имя, не можешь рассчитывать на то, что к тебе будут относиться как к равному. Дом Щуа пока пустовал, парнишка не хотел туда возвращаться, и Авиел прекрасно его понимал: нет ничего страшнее пустого дома. Он когда-то пережил подобное.