Илья Одинец - Младший вовсе был дурак

Я покраснел и спрятал руку за спину.

— Люциус должен был выделить больше людей для охраны Ласа, — произнесла Церелла.

— Не вини его, — откликнулась Лаврентьева. — На его месте я тоже посчитала бы, что оборотня с семидесятилетним стажем на посту начальника Отдела сопровождения и суккуба вполне достаточно для охраны попаданца.

— Он выставил людей на всём пути следования Ласа, а этого оказалось мало.

— Никто не знал, что Тьме нужен именно Лас.

— Думаете ему был нужен только Лас? — вмешался я. — По-моему, вампир был совсем не прочь и меня в своё логово утащить.

— Не льсти себе, — парировала Ленка. — На тебя он просто отвлёкся, или сделал вид, что твоя голая персона его заинтересовала, чтобы мы забыли о Ласе.

— Он мог схватить его сразу и улететь, — вмешалась в наш спор Церелла. — В словах Сергея есть доля правды, тварь хотела заполучить обоих, но увидев, что одного защищают, схватила другого.

— Притянуто за уши, — отрезала Ленка. — По словам Златовласки, граф собирался навестить Ленорию. Он не мог знать о прибытии сюда Сергея, потому что мы не собирались перемещаться в этот мир.

— Вообще-то собирались, — откликнулся я. — Только чуть позже.

— Хочешь сказать, нас специально заманили в Ленорию, чтобы тут тебя похитить? — подняла брови Лаврентьева. — Бред. Ты, Пономарёв, больно много о себе возомнил.

— Может, и возомнил, — ответил я. — Только никто до сих пор не знает кто и зачем перенёс меня в мир Торна к королю Родомиру Семнадцатому. Может, меня изначально хотели похитить?

Ленка замолчала, не зная, что ответить.

Летняя ночь коротка. Небо на востоке посветлело, когда мы увидели серебряного волка. Он вышел из леса и в один огромный прыжок, больше похожий на полёт, переместился к нам.

— Не догнал, — выдохнул он и перекинулся в человека.

На теле волка я не успел разглядеть ран, а вот лицо молодого человека оказалось ободрано, у виска запеклась кровь, руки были оцарапаны.

— Гнал его через весь лес, но он переместился. Хитрый, гад.

— Как Лас? — спросила Ленка.

— В ужасе, — Сорк сплюнул, — нужно возвращаться в Бюро.

Без помощи порталов я путешествовал между мирами лишь однажды — с Дэнисом, Энис и паном Долонецом. Мы перенеслись в Гальдив, то самое злополучное измерение, где я повстречался с Гробом и «графом Дракулой». Процедура проста и безболезненна, но мне бы не хотелось появиться в зале прибытия в чужой рубашке, обёрнутой вокруг бёдер и с остатками волшебной пены в волосах. И не хотелось прикасаться к суккубу даже мизинцем, зная, чем это может закончиться.

— Может, пойдём к порталу? — предложил я. — Здесь недалеко.

— Нельзя терять время, — Сорк вытянул руки и растопырил пальцы. — Чем дольше тянем, тем меньше шансов увидеть Ласа живым.

Ленка подошла к оборотню и присоединилась к кругу. Церелла встала рядом с Ленкой и посмотрела на меня.

— Идёшь?

— Куда ж я денусь.

Я встал между Сорком и суккубом и вытянул руки. Мой правый мизинец коснулся мизинца оборотня, а левый — мизинца Цереллы. И в момент, когда это произошло, случились две вещи: товарищи по Бюро зашептали заклинание, а моё нутро буквально вывернулось наизнанку. Я потерял собственное тело, оно растворилось в занимающемся рассвете, утратило связь с мозгом, перестало что-либо ощущать. Взамен все мои мысли, всё внимание сосредоточились внизу живота, где образовалось приятное щекотание. Вот они, последствия от прикосновения к суккубу!

В следующий момент меня резко рвануло вверх.

Несмотря на поздний час, замок гудел сотней голосов. Когда перед глазами перестали мельтешить пространственные нити, я осмотрелся, с удивлением замечая, насколько изменился зал прибытия.

Столики с котлетками, салатами и пирожками исчезли, диваны и кресла испарились, пушистый ковёр растаял, словно его и не было. Зато появилась странная металлическая конструкция, напоминающая десяток арок, причудливо переплетённых между собой. Мы стояли в центре переплетения. За территорией арки по полу расползся серый кисель, он доходил до пояса стоявших по периметру комнаты существ. Я заметил двух вооружённых волшебными палочками парней, трёх дам в чёрных островерхих шляпах, макушку утонувшего в киселе гнома, над которой возвышалась приличных размеров дубинка, и Люциуса.

Почувствовав внутри себя посторонних, арка завибрировала, и метнула к нам ярко-красные заряды. Я вздрогнул, когда алое пламя врезалось в мою грудь. Вибрация арки передалась мне, и я задрожал, мысленно отметив, что мои спутники тоже дёргаются, будто сквозь их тела пропускают электрический ток.

Боли не чувствовалось, только вибрация и тепло в области груди. Я опустил глаза и увидел ровное чистое синее сияние печати, арка проверяла нашу принадлежность к Бюро, и её сила была столь велика, что я увидел собственную печать, не прибегая к помощи волшебных очков.

Кажется, вибрация продолжалась вечность, но на самом деле прошло немногим более трёх секунд.

— Теперь можно выходить? — спросил я и встретился глазами с Цереллой.

Что у неё за глаза! Утонуть можно! И, кажется, я уже тону. Это не какие-то голубые стекляшки куклы Барби, даже не серые пластиковые кружочки красотки с подиума, и не зелёные донышки пивных бутылок самой красивой из блондинок, это тёмные, почти чёрные омуты, в которые тебя затягивает по самые уши.

— Выходим, — Ленка первая вышла из арки, и я тут же потерял её из вида.

Я видел только Цереллу.

Она суккуб? Плевать. За её глаза я был готов тотчас отдать душу дьяволу, только бы она не отводила от меня взгляда.

По телу пробежали сладостные мурашки, как под гипнозом я вышел из арки и погрузился в тягучее марево киселя. Я не замечал ничего вокруг: ни Люциуса, взволнованно поднявшего брови, ни Сорка, грустно вздохнувшего и поманившего начальника Отдела устранения последствий в сторону, ни напрягшихся при нашем появлении, и расслабившихся теперь охранников. Я видел только Цереллу: её конский хвост, плечи, грудь… я жил ею.

Во мне умерли все мысли, кроме мысли о ней, умерли все желания, кроме желания прикоснуться к её щеке, умерли все ощущения, кроме ощущения наливающейся тяжести внизу живота. На границе сознания мелькнула мысль о том, что мне повезло с серым киселём, скрывавшем до пояса мою фигуру. Я брёл за Цереллой, которая решила обойти арку по кругу, и не видел никого, кроме суккуба.

До меня долетали обрывки разговора, но они не тревожили, не волновали, я воспринимал их лишь как досадную помеху, которая мешает мне наслаждаться голосом Цереллы.