Анджей Ваевский - Отныне я - твой меч

— Приходится. У короля слишком чуткий сон, а если разбудить — бежит работать. Вот так и бережем его покой — неслышными шагами, — усмехнулся красный жрец.

Сидерим, год 2588

День выдался дождливым, тем самым оставив Кирита без прогулок. Наставнику оставалось лишь засесть за бумаги, писать распоряжения и письма, которых накопилось изрядно за время, пока жрец отдыхал. Паства роптала, призывая Наставника вернуться в Цитадель, на что Кирит отмахивался, мол, его и здесь неплохо кормят, а посвятить себя служению Тариду можно в любом уголке мира, не обязательно в стенах Твердыни. Однако оставались еще вопросы управления Орденом, так что приходилось садиться за бумаги, брать перо.

— А я вот думал, что Наставник решил остаток жизни посвятить прогулкам, — Садар незаметно появился в дверях кабинета, отведенного в распоряжение жреца.

— Наставник бы и рад, но выбирать не приходится. А ты никак пришел с согласием? — прищурился Кирит.

— Не угадал. С наливкой, — отшутился король, делая вид, что совершенно не понимает, чего от него ждут.

— Что ж, в такой ненастный день наливка даже лучше, — ничуть не расстроился жрец. Со временем начинало казаться, что он нашел лишь повод оставаться во дворце.

— А день действительно ненастный. Помер Фрам, — Садар умолк, разливая наливку по крохотным серебряным рюмкам, выуженным из потайных карманов королевской мантии.

— А я уж думал, он меня обогнать собрался. Не печалься, время ему пришло, — Кирит пригубил рюмку, не рискуя так сразу опробовать зелье, сготовленное королем. Если верить слухам.

— Да я чего? Я понимаю. Но королева плачет, — вовсе пригорюнился король, присаживаясь на тахту, стоящую близ стола.

— Так что же ты не с ней?

— Просила оставить её с отцом. Потом пойду, — собрался вздохнуть Садар, как опешил: жрец преспокойно расположился на тахте, умостив голову на коленях короля.

— Да ты не того, не обращай внимания, привычка вот осталась от Кассима. Меня такое успокаивает. Отдыхаю, — поторопился объяснить Кирит. Ему почудилось, что король перестал дышать.

— Чего уж там, лежи, — неловко подхихикнул Садар. И тут же одернул себя. Ведь вроде траур, не положено смеяться.

— Был бы ты женщиной, так я бы бросил сан, — вернул в веселье жрец.

— Шутки у тебя, Кирит, не смешные. Был бы я женщиной — не стало б Сидерима, — отмахнулся король, повторно наполняя рюмку.

— Отчего же? Жених бы мигом нашелся, земля-то никуда не делась, — не унимался жрец.

— Угу, и присоединили бы эти земли, и кончилось бы королевство. Провинция чья-то там появилась бы, — с горечью произнес Садар, залпом опрокидывая рюмку.

— Много ты понимаешь, — жрец словно подтрунивал над королем.

— Не меньше твоего. Чего вообще пристал? — Садар нервно заерзал.

— Так говорю же, от сана бы отрекся. Ты же мне спать не даешь уж столько лет. Думал, малец какой шустрый да наглый, интересный, но и только, а ты вон как всё обернул. Третий император, — Кирит внезапно стал серьезным.

— Прости, иначе не умею, не так воспитан, — огрызнулся Садар.

— Жаль, отца твоего не знал. Хотелось бы понять, какие они, короли, воспитывающие таких наследников. А что бы ты делал, не пади Сидерим тогда?

— Понятно что, стал бы воеводой сначала при отце, потом при старшем брате, — пожал плечами монарх, немного успокаиваясь. Наличие Кирита на его коленях заметно нервировало. И только сердце пропускало удар за ударом, отказываясь вернуться в обычный ритм.

— С твоими-то амбициями — воеводой? — жрец недоверчиво прищурился.

— И никак иначе. Не знаю, как там принято у мадеран, а у нас слово отца — закон, будь ты хоть король, хоть ремесленник. Мне бы и в голову не пришло пойти другим путем. Раз брат на троне, то моя задача беречь его как зеницу ока. Он ведь мой правитель, — казалось, Садар искренне недоумевал, что могут быть другие пути.

— Так что ж детишек не настрогал, раз так семья в почете? Братцев бы Эрдару да сестер, династия бы основалась…

— Мне и одного за глаза хватило. Вот он и настарается над остальным, — король внезапно помрачнел. Беседа как-то не заладилась, всё время скользя по острому краю неприятных тем.

— Видимо, Азит тебя всё же покорил, а вовсе не ритуалами баловался, — понизив голос, произнес Кирит.

— Азит? Сказать, как оно на самом деле было тогда, когда мы встретились?

— Скажи.

— Не покорил меня Азит. Да, спас. Летел как вихрь, сметая всех и вся на своем пути. А потом один старец с легкостью остановил смертоносный клинок. Не помнишь такого старца? Хотя тогда он был моложе, — король внезапно успокоился, говорил ровно, без запинок.

— Ты хочешь сказать…

Но Садар не дал договорить, продолжая:

— Все эти годы. Знаешь, иногда мне казалось, всё, что я делаю — для того, чтобы ты меня заметил. Могу ли я сказать, как счастлив, что сейчас ты в Сидериме, что больше я не вынужден сражаться против тебя? Мне же всегда хотелось быть рядом.

— Все эти годы… что ж не остался в Мадре? Был бы рядом.

— Кем? Пленником? Неужели тебе был бы интересен пленник?!

— Ради моего внимания? Но разве… о боги! — Кирит осекся, посмотрев в глаза Садару. Единственный раз за всё время в глазах застыла боль. В глазах Сейдар.

— Вот оно как… — прошептал жрец, понимая.

— Вот так…

— Смешна и нелепа любовь старика, подошедшего к исходу.

Он всего лишь легонько сжимал её пальцы с какой-то запоздавшей нежностью. Для него всё стало на свои места. Только от этого не легче.

Глава тридцать пятая

— Будет ли тебе покой когда-нибудь?

— Наверное, не в этой жизни.

Сидерим, год 2589

Кирит тихо ушел августовским утром. Оставил неподвижное тело на постели, словно напоминание о том, что не вернется. Последние перед смертью дни он много писал, торопил посыльных с почтой, не доверяя птицам. Но во многом вел себя так, словно ничего не происходит. И, тем не менее, он предвидел, что его время вышло. Потому и спешил завершить все дела в срок. И улыбался, радуясь теплым летним дням в Сидериме вместо пустынного зноя Твердыни. Вроде и отдыхал, вот только прекратил прогулки, всё больше времени посвящая разговорам с королем. Тот отвечал взаимностью, отодвигая бумаги в сторону, чем радовал как Азита, так и Ларминиза. Оба едва ли не молились на священника, надеясь, что хоть ему удастся вывести монарха из изнурительного темпа работы. А теперь тело Кирита пеленали жрецы, готовясь доставить в Цитадель.

Садар молчал, прощаясь с Наставником. Лицо правителя было спокойно, ни одна черточка не дрогнула, будто и скорбь не могла коснуться его.