Павел Буркин - Вернуться из смерти

  Бойцы с удивлением вертели головами, разглядывая осклизлые покатые стены, рослым Олберту и Колену постоянно приходится пригибаться. Порой то один, то другой оступались, падая в грязь, сразу раздавались солёные шуточки и смех. Не смеялся только "сантехник" - он не первый раз посещал "кишечник" огромного города и знал, как легко тут подцепить смертельную заразу. Теперь это знал и Моррест.

  Шли долго, сапоги со смачным чавканьем месили грязь, казалось, вышибающая слёзы свирепая вонь пропитала их насквозь. Подземелье хлюпало, булькало, будто в этом кишечнике города царило несварение желудка. Временами приходилось переправляться вброд через реки такой дряни, что неприятно поразился и Моррест. Ну ладно, гниющий мусор и экскременты - но такое амбрэ, наверное, неспособны дать даже они.

  - Слышь, парень, - обратился Моррест к "сантехнику": представляться тот категорически отказался. - Что сюда сливали, что до сих пор так воняет?

  - Проще сказать, чего не сливали, - усмехнулся проводник впервые за весь поход. - У кожевников остаются отходы - в колодец. После стройки мусор, известь, битые кирпичи остались - в колодец, хоть и запрещали. На скотобойне кровь и требуху смывают - туда же. А уж из чего каста красильщиков свои составы готовит, я и представить боюсь - так и они сливали свою отраву. Опять же из сортиров всех стояки вниз вели, как дождь пройдёт, вода стекала. Сейчас всякой дряни меньше, но и подземку никто не промывает, не ремонтирует. Так что и завалы, и заторы могут быть запросто.

  - А как же мы тогда...

  На лице Олберта явственно проступило, что он думает обо всей этой "канализации". "Сантехник" опасливо зыркнул на здоровяка, но всё-таки ответил:

  - Не первый раз под землёй, мы всё же приглядываем, чтобы наверх не попёрло. - О том, что может переть, он благоразумно умолчал. - Если где затор - обойдём другим путём, главные сточные трубы дублированы. Просто этот путь самый удобный и чистый.

  - Ничего себе чистый, - буркнул, едва не поскользнувшись, Колен. Грязь разочарованно чавкнула, выпуская сапог. - Карда бы в такую чистоту...

  - Поверьте, есть места, где можно только пронырнуть...

  - Через ЭТО?

  - Через ЭТО, - усмехнулся "сантехник". - Есть и другие опасности: грибы-убийцы, крысы, когда их несколько тысяч рыл, никакой меч не спасёт. Ещё "Мясники Берг-Алада", эти хуже всего. Так что держите оружие наготове, а то помирать раньше времени неохота.

  Кто такие эти "мясники", Моррест слышал от Гестана - пару раз и повстанцы сталкивались с неуловимыми жителями катакомб. Тоже, между прочим, наследие прошлых религиозных войн: по крайней мере, так говорили жрецы. Вроде бы, была такая не то секта, не то конфессия, почитавшая какого-то "духа юности и свободы", имевшая собственные священные книги и - наверняка это и привлекало в ней простолюдинов - объявлявшая касты обманом жрецов. Правда, максимализм сыграл с ними злую шутку: жёны у ребяток тоже были общие, впрочем, как и мужья, и дети. Когда их вполне закономерно начали преследовать и арлафиты, и традиционные жрецы, а первые Харваниды организовали настоящую охоту, они создали что-то вроде террористической сети - её боевики и стали называться "Мясниками". И, как многие другие секты, они избрали местом жилья подземные катакомбы, в которых и при Империи хватало неработающих сегментов да развалин. Моррест усмехнулся: уж не их ли стоянку он ограбил, когда добыл доспехи и алебарду?

  Империя была для них давним, смертельным врагом. И ничего удивительного, что с "Мясниками" спелись алкские агенты, к примеру, тот же Фимар. Они могли бы принести немало вреда - если б алки успели предупредить их о высадке в столице морской пехоты. Но когда Амори на следующий год всё же вошёл в столицу, он их обманул: никакой награды они не получили, и из-под земли так и не решились выйти. Так и сидят в подземке, копя ненависть на весь белый свет.

  - Берг-Ала-а-а-ад!!!

  Обезумевшее эхо загуляло под сводами подземелья, а в следующий миг чёрной змеёй сквозь мрак пронеслось что-то длинное. Миг, и "змея" обернулась безобразно кривым, сработанным из попавшего в канализацию хлама дротиком, бесполезным дальше нескольких шагов. Увы, именно с такого расстояния его и метнул невидимый во тьме враг. Безобразно вихляясь и крутясь в воздухе, самодельный дротик пролетел шагов пять - и с глухим хрустом вошёл под кадык "сантехнику". Хрипя и захлёбываясь кровью, парень упал наземь, струной вытянулся в агонии - и бессильно опал, жирная чёрная грязь сомкнулась на груди. Полетели другие дротики, один с размаху ударил в грудь Морресту, опрокинув его в грязь... Оглушительно грохнул во мраке джезайл, но вспышка дульного пламени лишь подсветила новую цель. Шелест летящешл дротика - и дикий вой стрелка: ржавая кривая железяка, покрытая осклизлой слизью и наспех заточенная с одного конца, прошла сквозь звенья кольчуги. С торчащим из живота железом стрелок осел в грязь.

  Меч будто сам собой порхнул в руку Морреста. "А ремешок-то не развязал!" - мелькнуло в голове. Наверное, разорвал в отчаянном усилии, когда выхватывал меч. Вскочить на ноги, чувствуя, как ноет под доспехами место удара - и бегом вперёд, главное, пригнуть голову, чтобы не попали в лицо. Наплечные пластины выдержат, раз выдержали удар Рулава. Зато сейчас он закрывает одного-двух людей в доспехах поплоше...

  Последний дротик прячущийся в зловонной тьме враг не бросил - перехватив обеими руками, ударил, метя в живот. Вряд ли получится его пробить, раз уж доспех из древнего металла уверенно держит пулю в упор. Но удар в живот острой железякой - всё равно приятного мало. Моррест плавно качнулся в бок - ровно настолько, чтобы железный прут проскрежетал по панцирю, распоров плащ, но не более - и дёрнул, перехватив кончик оружия. Разворот на пятке лицом к потерявшему равновесие врагу, короткий, без замаха, колющий под основание шеи - и первый из нападавших распростёрся в грязи. А Олберт с Коленом уже обогнули их, пробежав по наклонной стенке трубы - и пустили в ход мечи шагах в четырёх впереди. Спина к спине, мечи вздымаются и падают, раскраивая неодоспешенные тела врагов. Кто-то топочет, убегая во мрак... Тишина.

  Надо отереть меч от крови и грязи. Во что там был одет бедолага с ржавой железякой? Моррест наклонился, один из чудом уцелевших факелоносцев услужливо поднёс круг багрового света к командиру.

  Совсем юное лицо, осознал Моррест, перевернув ещё тёплое тело на грудь, так и оставшиеся открытыми глаза смотрят во тьму. Одет он в какую-то облезлую, явно малую ему коротенькую курточку. Рваные штаны, в дырах смутно белеют грязные коленки, на ногах вообще какие-то обмотки - интересно, как он ещё ни на что не напоролся? А ведь любая рана тут, в зловонном кишечнике города, означает заражение крови.