Михаил Попов - Пророчество Золотого Перуна

Сергей, поправив подпругу, оглядел дело рук своих, и остался доволен. С каждым разом, седлать коня получалось все лучше и лучше.

Пока Яросвет возился со своим Громом, он отбежал к кустам на краю поляны, и, оглянувшись не видит ли Лика, собрался справить малую нужду.

Едва он взялся за веревку поддерживающую штаны, как кусты зашуршали, и из них, прямо на Сергея уставились горящие желтые глаза. Он икнул, медленно попятился назад. За ним, из кустов, вышла невысокая, скрюченная фигура. Подул легкий ночной ветерок, и Сергея едва не стошнило, от резанувшего по ноздрям запаха мертвечины. Пламя костра мотнулось, и на миг осветило пришельца. В следующий миг, Сергей, с криком несся через поляну, с одной лишь мыслью в голове: валить отсюда как можно быстрее.

Существо запрокинуло голову, и поляна огласилась жалобным воем.

— Упырь! — в один голос закричали Яросвет и Лика.

Раненый ватажник заскулил, забился, но веревки завязанные на совесть, определили его судьбу.

Сергей запрыгнул на коня, и обернулся. Из кустов выползали новые и новые твари.

— Они же их…

— Плевать! — оборвала его Лика. — Хочешь на их месте оказаться?

Она пришпорила Метелицу, и подхватив Буяна под уздцы, потащила за собой, выводя на дорогу. Сергей еще успел бросить взгляд назад, и увидеть, как пяток упырей, склонились над связанными ватажниками. В уши вонзился истошный крик раненого, и тут же наступила тишина. В которой отчетливо раздалось чавканье, и треск раздираемой плоти. Сергей пришпорил коня. Он знал наверняка: эту картину он никогда не забудет. Как не забудет показанную костром морду упыря.

Клык нервничал. Ожидание, для его взрывного, нетерпеливого характера, было смерти подобно. А тут — сиди, и жди у моря погоды. Но и иначе было нельзя. Из всей ватаги, Черный самолично отобрал три десятка человек. Каждого едва не обнюхивал, пока не признавал годным. Но попадал в точку. Отобрал именно тех, за кого сам Клык мог поручиться. Все не один год знакомы, много разных дел вместе сотворили в окрестных лесах. С такими можно не то что тех щенков ловить, а и с городской стражей в открытую стакнуться.

Вот только ехать Черный указал не куда-нибудь, а к Светлояру-озеру, на котором, аккурат Ктиеж-град стоит. И места те, для лихих людей, ой как негостеприимны! В добавок ко всему, в такую даль всем гуртом не поедешь. Неминуемо наткнешься на княжий разъезд. Там волки битые, не поверят, что тридцать матерых, исчерченных шрамами мужиков, с мечами да саблями, едут в Китеж богам поклониться. Вот и вышло, что пришлось разбить людей на более мелкие ватажки, человека по три-четыре.

Последняя ватажка уже покинула город, получив от Черного строгие указания до какого дня, и в какое место добраться. Особо колдун подчеркнул, что ежели кто по дороге решит разбоем побаловаться, да внимание привлечет, лучше пусть сам головой в болото прыгает — иначе пожалеет, что на свет белый родился.

Хмурые мужики спорить даже не думали, только поглядывали на исцеленную за одно утро ногу главаря, и не сомневались, что этот колдун умеет не только лечить.

В ожидании, когда Черный решит что пришло время отправляться в дорогу, Клык потягивал дорогое ромейское вино, и бесцельно мерял шагами горницу. Выскобленные до бела половицы, жалобно поскрипывали под тяжелой поступью грузного человека.

— Угомонись, — неприязненно бросил Черный. — Скоро уже…

— Скоро, скоро… До Светлояра четыре седьмицы! Это ты называешь скоро? Да мои люди, что за ними пошли, раньше их в бараний рог скрутят!

Черный усмехнулся. Прежде чем что-то сказать, он налил себе вина из стоявшего на столе кувшина, покачал кубок, заглядывая, словно видел в легком кружении карминовой жидкости тайные картины. Отпил, и только тогда раздался его неприятный скрежещущий голос:

— Я поболе твоего знаю. О тех людях можешь забыть. А вот почему именно там… — он помолчал, размышляя стоит ли настолько посвящать Клыка в свои планы. — У Светлояра они встретятся с одним человеком, который хранит один предмет, интересующий моего Хозяина. И я надеюсь, он отдаст его этим щенкам. Вот тогда, они твои. Я лишь заберу эту вещь, и больше мы не увидимся.

— Что ж вы сами не можете этот предмет забрать? Неужель, ты и твой хозяин, с одним человеком справится не можете?

— Это не твоего ума дело! — отрезал Черный. И словно угадав мысли Клыка, усмехнувшись добавил. — Даже не думай меня обмануть. Если попытаешься оставить себе и щенков и тот предмет, то…

Он демонстративно аккуратно поставил кубок на стол, отошел на два шага, и медленно поднял правую руку ладонью вниз. Тонкие, узловатые пальцы, похожие ноги паука, сжались в кулак, и тот час же, золоченые стенки кубка смялись внутрь, ароматное вино брызнуло в стороны, кровью растекаясь по вышитой скатерти.

— А ведь это могло быть и твое сердце, — задумчиво проговорил Черный.

Клык не мог видеть лица, вечно скрытого глубоким капюшоном, но это не мешало ему понять, что колдун выжидательно смотрит прямо в его глаза.

— Да зачем мне… — сглотнув, пробормотал он. Его рука, неосознанно сгребала рубаху прямо напротив сердца, в тщетных попытках защитить от злого колдовства. — Я ж и не знаю что это… Вы уж сами… Да…

Дрожащими руками он схватил со стола кувшин, и жадно сделал несколько больших глотков.

Рябой осторожно отползал в сторону, пока упыри рвали на части его бывших товарищей. От вони полуразложившихся тел, желудок выворачивало на изнанку, но он терпел. Терпел, что бы остаться в живых. Когда удалось заползти за деревья, Рябой вскочил, и что было сил припустил по дороге, мечтая лишь об одном: что б его товарищи оказались достаточно сытным блюдом, и упырям не пришло в голову искать добавку. Он бежал, не замечая что штаны стали мокрыми, и отвисли на заду. Он бежал не видя дороги, а луна равнодушно светила на его голову, и на волосы, ставшие с ней одного цвета.

Глава 18

По прикидкам Лики и Яросвета оставалось не больше пару дней пути, когда все чаще путешественникам стала встречаться разнообразная нечисть. То мавки в ветвях деревьев мелькнут, норовя попасть брошенной веткой по голове, то леший в кустах заухает. Пару раз, сквозь лес, совсем рядом с дорогой, ломились чугайстыри. По ночам, за пределами видимости, подвывали упыри, но к костру не совались, предпочитали поискать более доступную добычу. Ту, что не ощетинивается смертоносным булатом при каждом шорохе.

С той самой битвы с людьми Клыка прошло три недели, но Сергей до сих пор вздрагивал по ночам, от каждого шороха. И даже завариваемые Яросветом травы, не могли прогнать из неспокойных снов полуразложившейся морды, оскалившей гнилые зубы в зловещей усмешке.