Питер Бретт - Заступник

— Это все? — наконец спросила Бруна. — А что за происшествие случилось на базаре сегодня утром? Юный Кит что-то говорил мне об этом.

— Идиотизм, только и всего, — ответила Лиша.

Бруна отмахнулась от слов девушки.

— Мальчишки есть мальчишки, — заметила она. — Пусть даже они взрослые мужчины. Кажется, ты поступила правильно в данной ситуации.

— Бруна, они могли убить друг друга! — воскликнула Лиша.

— Чепуха! — протестовала Бруна. — Ты не первая красавица, из-за которой дерутся молодые люди. Можешь мне не верить, но в юности из-за меня парни ломали один другому кости.

— Ты никогда не была молодой, — дразнила ее Лиша. — Йон Грей говорит, что тебя называли Карга, когда он только учился ходить.

Бруна закудахтала.

— Верно, верно. Однако немногим ранее мои груди были такие же полные и упругие, как твои, и мужчины дрались, подобно корелингам, чтобы только прикоснуться к ним.

Лиша пристально посмотрела на Бруну, стараясь очистить ее от шелухи лет и увидеть в ней молодую женщину. Безнадежная задача. Без всяких преувеличений и пустой болтовни ей уже по крайней мере век от роду. Бруна сама уже толком не знает, сколько ей лет, и если кто-то настойчиво спрашивает ее об этом, говорит, что перестала считать после ста.

— В любом случае, — заключила Лиша, — у Марика слегка распухло лицо, однако у него нет оснований не отправляться в путь завтра.

— Хорошо, — сказала Бруна.

— Так, значит, у тебя есть лекарство для мальчика госпожи Жизели? — спросила Лиша.

— Как бы ты посоветовала ей лечить больного? — ответила Карга вопросом на вопрос.

— Я не знаю.

— Уверена? Ну, полно. Что бы ты сказала Жизели на моем месте? Не притворяйся, что не думала об этом.

Лиша глубоко вздохнула.

— Жесткий корень вряд ли благоприятно воздействует на организм мальчика, — отвечала она. — Нужно вскрыть и прочистить нарывы. Конечно, болезнь его так просто не пройдет. Лихорадка и тошнота могут быть вызваны простой простудой, однако расширение зрачков и сильная рвота намекают на нечто другое. Я бы попробовала монахов лист с женской брошью и земляную гадючью кору. Принимать нужно по меньшей мере неделю.

Бруна окинула девушку долгим взглядом. Потом кивнула.

— Собирай вещи и прощайся со мной. Ты лично передашь этот рецепт госпоже Жизели.

Глава 14

Дорога на Анджир

Каждый день Эрни неизменно ходил тропинкой к избушке Бруны. В Ложбине находилось шесть Караульных с подмастерьями при каждом из них, однако Эрни никому не доверял безопасность дочери. Маленький производитель бумаги являлся самым лучшим Караульным в Каттеровой Ложбине, и все это знали.

Частенько он приносил подарки, которые привозили Вестники из отдаленных мест: книги, целебные травы и кружева. Однако Лиша ждала его не из-за гостинцев. Ей спалось спокойнее под защитой крепких оберегов отца. Лучше всяких даров радовал ее его счастливый вид, который Эрни хранил все последние семь лет. Элона, конечно, по-прежнему досаждала ему, но далеко не в той мере, как прежде.

Сегодня, глядя на светило, совершающее свой путь по небу, Лиша с ужасом ждала прихода отца. Новость о ее отъезде сильно расстроит его.

Да и ей будет горько расставаться с ним. Эрни поддерживал и любил дочь. Он являлся тем источником, к которому она припадала в минуты отчаяния. Как она сможет жить в Анджире без него? И без Бруны? Станет ли кто-то там считаться с ней?

Однако как бы ни силен был страх девушки относительно Анджира, он бледнел перед великим ужасом: она боялась, что, узнав вкус большого мира, уже никогда не захочет вернуться в Каттерову Ложбину.

И лишь увидев отца, идущего по дорожке, Лиша поняла, что плачет. Вытерла слезы и улыбнулась своей самой лучшей улыбкой, нервно оправляя юбки.

— Лиша! — крикнул отец, раскрывая объятия. Она с благодарностью упала в них, понимая, что, возможно, они в последний раз предаются своему излюбленному ритуалу.

— У тебя все хорошо? — спросил Эрни. — Я слышал, на базаре произошла какая-то неприятность.

В таком небольшом селении, как Каттерова Ложбина, трудно держать что-то в тайне.

— Все отлично, — заявила она. — Я обо всем позаботилась.

— Ты позаботилась обо всем во всей деревне, Лиша, — сказал Эрни, крепко сжимая ее в объятиях. — Не знаю, что мы будем без тебя делать.

Лиша начала плакать.

— Ну-ну, не надо, — успокаивал ее Эрни, смахивая слезу со щеки указательным пальцем. — Вытри слезы и иди в дом. Я проверю обереги, и мы поговорим о том, что беспокоит тебя, за обедом.

Лиша улыбнулась.

— У мамы еда по-прежнему подгорает? — спросила она.

— Бывает, — согласился Эрни.

Лиша рассмеялась. Отец отправился проверять охранные знаки, а она стала накрывать на стол.

— Я еду в Анджир, — заявила Лиша, помыв тарелки, — чтобы учиться у одной старой ученицы Бруны.

Эрни молчал некоторое время.

— Понятно, — проговорил он наконец. — Когда?

— Как только Марик будет готов отправиться в путь, — сказала Лиша. — Завтра.

Эрни покачал головой.

— Моя дочь не должна проводить неделю на большой дороге, имея попутчиком одного лишь Вестника. Я снаряжу караван. Тогда ты будешь в полной безопасности.

— Я буду остерегаться демонов, папа, — успокоила его Лиша.

— Меня беспокоят не одни лишь корелинги, — многозначительно заметил Эрни.

— С Вестником Мариком я уж как-нибудь слажу, — заверила его Лиша.

— Держать на расстоянии от себя мужчину темной ночью не то же самое, что прекратить драку на базаре, — проговорил Эрни. — Ты не должна ослеплять Вестника, если хочешь выжить в пути. Прошу тебя, подожди несколько недель.

Лиша покачала головой.

— Меня ждет больной ребенок, которого я должна немедленно вылечить.

— В таком случае я поеду вместе с тобой, — заявил Эрни.

— Ты этого не сделаешь, Эрни, — оборвала его Бруна. — Лиша должна ехать одна.

Эрни взглянул на старуху. Их взгляды встретились. Каждый хотел одолеть другого. Однако не было в Каттеровой Ложбине человека с более сильной волей, чем Бруна. Эрни отвел взгляд.

Вскоре Лиша проводила отца из дома. Он не хотел идти, да и ей не хотелось, чтобы он уходил. Однако солнце уже садилось, и надо было спешить, дабы не подвергнуть себя опасности.

— Надолго ты уезжаешь? — спросил отец, крепко держась за перила крыльца и глядя в сторону Анджира.

Лиша пожала печами.

— Это будет зависеть от того, как долго госпожа Жизель станет учить меня, и сколько времени потребуется ее ученице Вике чему-то научиться у Бруны. Пару лет по крайней мере.