Юлиана Суренова - Книга 3_Город богов

Он метнулся в сторону трона, однако, минуя помост, подбежал к стене, которую закрывало тяжелое красное полотно. Ярид нетерпеливо сорвал занавес.

И глазам всех, бывших в зале, предстала древняя фреска. Ее явно перенесли сюда из другого места. Впрочем, серое тусклое изображение с расплывчатыми очертаниями казалось бы чужим в любом жилище смертных, слишком уж мрачным и пугающим оно было.

Сколько Ри ни пытался разглядеть рисунок, он видел лишь блеклые контуры высокого трона с остроконечной спинкой и символами божественных сил, да падавшую на него тень неведомого, пугающего невидимки.

Наделенный даром на миг склонился пред изображением в низком поклоне, затем, воздевая вверх руки, воскликнул:

– Госпожа Кигаль! Приди на зов своего верного слуги! Я готов пройти испытание!

Теперь я на все готов!

Он замер, ожидая, когда великая богиня откликнется на его зов.

Ярид даже не пытался защитить свою душу молитвами-заговорами, отдаваясь всецело в руки своей повелительницы, не оставляя себе пути назад, не допуская даже мысли о бегстве.

Время шло. Но ничего не происходило.

– Госпожа Кигаль! – слепая решимость сменились мольбой и неожиданно начавшей нарастать в душе ненавистью.

– Ты напрасно ждешь, – по зале разнесся громовой глас, замораживавший сердце, заставлявший в страхе трепетать душу.

– Кто здесь? Кто Ты? – Ярид отпрянул от фрески, чьи покрова вдруг заструились, перетекая, теряя прежние очертания, но не спеша обретать новые.

– Она не поможет тебе. Она отказалась от тебя, бросила на произвол судьбы, сделав оправданием своего предательства какое-то там испытание.

– Но я верой и правдой служил Ей столько лет! – в отчаянии Ярид упал на колени.

Он чувствовал, как ярость заполняет его всего своими иссушающими волнами, но был не в силах помешать ей получить полную власть над мыслями и чувства.

– Забудь о Ней! Откажись, как Она отказалась от тебя! Ты мужчина, а не подобная Ей жалкая потаскушка! Тебе нужен другой покровитель, который понимал бы устремления твоей души и не отказывался от помощи в решающее мгновение, – голос менялся. То он был грозным, нетерпящим возражений, исполненным силы и ни с чем не сравнимого могущества, то мягким, полным сочувствия и заботы.

– Да! Да, – вскричал маг, наконец, поняв, кто откликнулся на него зов, – господин Нергал! – произнося заклятое имя Губителя, он испытывал не страх, а радость, даже торжество, когда ему удалось совершить то, что было не под силу никому многие тысячи лет – призвать повелителя погибели. – Я готов на все! Я готов верой и правдой служить Тебе, Тебе одному!

– Хорошо, Ярид, очень хорошо, – зашептал голос грозного невидимки. – Еще один шаг.

Впусти меня в свой мир.

– Но как?

– Это должно быть ведомо тебе… Найди путь… Я жду… – слова звучали все тише и тише, пока не затихли совсем, словно произносивший их отошел назад, за грань миров.

– А-х, – в ярости Ярид с силой стукнул кулаками по камням, покрывавшим пол, заскребся, словно попавший в ловушку зверь, не замечая, что ломает ногти, не видя следов крови. – Черные легенды! Они нужны мне!…Это должно быть там! – шептали его губы.

– Почему ты не сопротивляешься? – задыхаясь от ужаса перед тем, что вот-вот должно было произойти, вскричал Ри, обращаясь к Ларсу.

Юноша молчал, и вместо него ответил Ярид.

– Он не может! Он бессилен передо мной! – вскричал он. – Ибо сила, вся сила этого города, и даже та, что живет в нем, принадлежит мне, лишь мне одному, властью священного талисмана! – в его глазах зажглось безумие.

Зала стала наполняться черным мерцавшим свечением, руки мага раскинулись, словно стремясь заключить мрак в объятия, затем стали сходиться, собирая его в шар, в котором бушевала буря, сверкали молнии и свистел ветер.

Однако, внезапно, когда, казалось, что до конца мира остается лишь миг, наделенный даром остановился. Его взгляд упал на Ри. Затем обратился на Ларса.

Вновь вернулся к караванщику.

– Я расправлюсь с тобой потом. Ты ведь никуда не убежишь… – усмехнувшись, проговорил он. – Есть кое-что поважнее… Почему-то я уверен, что у вас есть то, что мне нужно, – он скосил взгляд на застонавшую, приходя в себя, Сати, которая, держась рукой за ушибленный затылок, с ужасом глядела на мага. Встретившись глазами со взглядом Ярида, она, заплакав, отползла назад, прижалась спиной к стене. Девушка пыталась отвернуться, но не могла, словно кто-то удерживал ее за подбородок.

– Та-а-к, – протянул он, хищно улыбаясь, – значит, твой приятель помощник летописца… А летописец знает все, что происходит в караване… Очень хорошо…

Прости, красавица, но в твоей головке больше нет ничего, что бы заинтересовало меня. Я, конечно, понимаю, что прикосновение не дает того обилия впечатлений, как проникновение в память, однако, тебе придется удовлетвориться этим… Во всяком случае пока… – он повернулся к караванщику. – А вот тобой я займусь в полную силу… Не смущайся столь большим вниманием к такому ничтожеству, коим ты являешься. И… И вот тебе совет: не сопротивляйся. Так будет лучше. Для тебя.

Нечто невидимое, липкое и цепкое, как паутина, начало обволакивать голову юноши, заползло под веки, не давая им смежиться, сшило прочной портняжной нитью губы, запустило свои лапки – щупальца в уши и нос… В последний миг, уже чувствуя, что вот-вот провалится в бездну, Ри вспомнил совет горожанина: читай молитву…

Ему больше ничего не оставалось. И вот в разуме зажглись, словно лампады с огненной водой, запечатлевшиеся в памяти навечно слова-символы:

"Бог мой защитник, давший дорогу

Светлому духу, веру душе,

Чтоб поклоняться в вечности богу

Даже из мира к смерти ушед.

Бог моя сила, бог моя память,

Будь со мной рядом в миг тишины,

Дай прикоснутся к счастью устами,

Полня надеждой последние сны.

Бог судея мой, будь милосерден,

Пусть испытания знают конец,

Немощен буду ль, слаб я иль беден-

Душу мою сохрани, мой Отец…

Юноша с облегчением вздохнул, чувствуя, что паутина начала рваться, соскальзывая, освобождая сознание и тело.

Однако стоило ему увидеть торжествующее лицо мага, нависшее над ним, словно небо над землей, как он понял, что его радость была преждевременной.

"Ты сохранишь себя… – всплыли у него в памяти слова Ларса. Теперь он понимал, что собирался сказать горожанин – себя, но не тайну!

– Ну вот и все! – с шумом выдохнул старик. – Глупые караванщики! Если они хотели держать все в секрете, то должны были выжечь знание из своей памяти каленым железом!

– Но я ничего не знаю! – вскричал юноша, которому было нестерпимо больно думать, что, пусть не желая того, пусть находясь во власти мага, но он стал предателем.