Анатолий Гончар - Судьба. На острие меча

— А ты?

— Я покараулю. Захочу спать, разбужу Ластика. Спи и ничего не бойся.

— Спасибо, — пробормотала я, подтягивая его накидку к самому подбородку.

— Спи, — снова повторил он, и я, мысленно улыбнувшись, провалилась в ласковые объятья сна.

Проснулась я поздно. Тёрм не захотел нас будить, дав возможность как следует выспаться и набраться сил. Я так и не поняла, спал ли он сам той ночью или нет. Но к моменту моего пробуждения камерлинец как ни в чём не бывало сидел у маленького костерка и готовил нам завтрак…

— Доброе утро, Термарель, — я с наслаждением потянулась.

— Доброе утро, Авель, как спалось?

— Замечательно, — ответила я, нисколечко не покривив душой.

— Вот и отлично, давай поднимайся, умывайся и прошу к столу, — он широко повёл рукой, показывая на окружающее нас травяное покрывало.

— А где все? — спросила я, имея ввиду семейство наших гномов.

— Ушли каждый в свою сторону. Ластикус туда, Мардофина туда.

— Так куда, говоришь, ушла Мардофина? — переспросила я, глядя на его весьма неопределённые размахивания руками.

— Ах, тебе надо поточнее, — он на мгновение задумался, — вот кажется туда.

Его «кажется» меня не очень устраивало, и я глядя в указанную сторону не торопилась вставать, пока наконец из небольшого (как выяснилось потом) овражка не показалось улыбающаяся физиономия… Ластика?!

— Так всё же куда пошла Мардофина? — вставая и грозно притопывая ногой, вновь переспросила я этого поганца.

— А? Что? Вон туда, — Тёрм ткнул пальцев в сторону одиноко стоявшего деревца окруженного небольшим кустарниковым островком.

— Смотри, не ошибись на этот раз, — я грозно кивнула на висевший у меня на поясе меч и с видом оскорбленного достоинства отправилась в указанном направлении. На полпути мне навстречу вышла гномиха… Что ж, в этот раз Тёрм сказал правду. На своё счастье…

На третий день мы почувствовали за собой погоню. Точнее трубный глас егерских горнов, и далекий заливистый лай собак возвестил нам о приближении противника.

— Они нас скоро догоняют. Быстрее в телегу, — скомандовал Тёрм, едва мы, остановившись на живописном, отвесно уходящем краю речного обрыва, ещё только-только собирались расположиться для небольшого отдыха.

— А может кто на охоту выехал? — трясясь на облучке, с надеждой спросил Ластик, но его супруга отрицательно и очень грустно покачала головой.

— А что, если…

— Нет, — категорично возразила она и махнула рукой, отметая всякие возможные сомнения и возражения, — королевские ищейки напали на наш след.

— Может обойдётся? — нашему гному никак не хотелось вступать в схватку. Неспешное путешествие двух последних дней совсем расслабило нашу дружную компанию…

Я прислушалась, пока что лай доносился издалека, собаки находилась от нас как минимум за пару лиг. Но звуки погони приближались.

— Нам надо разделиться, — Мардофина решила взять командование в свои руки, — так вам будет легче от них оторваться.

— Вам — это кому? — Тёрм не оборачивался, усердно нахлёстываемые им кони мчались во весь опор, и приходилось пристально следить за дорогой.

— Вам — это вам, а не нам, — гномиха указала рукой на потихонечку собирающего свои вещи Ластика, — мы уведём их за собой.

— Простите, госпожа… — начал было Тёрм, но был решительно остановлен Мардофиной.

— Никаких возражений! Ты и Авель слишком важны для этого мира, чтобы рисковать вами попусту, — чёрт, да что же вокруг происходит?! Все знают про меня нечто, но почему же одна я ничего не знаю? А Тёрм, знает ли он? Похоже нет, вон сидит такой же пришибленный. — К тому же вдвоём нам будет проще спрятаться когда нас нагонят. Гномы умеют прятаться.

— Я не стану отсиживаться в стороне, когда другие будут спасать меня, рискуя собственной жизнью!

— Разговор окончен, вы берёте коней и уходите, — в голосе Мардофины было столько стали и непреклонности, что я невольно сравнила её со своей матерью. Моя мать сказала бы так же.

Моя мать…

Мама, где ты?

— Тёрм, — гном потянулся вперед и положил руку на плечо другу, — послушай меня… Я приготовилась выслушать то, что скажет Ластик, но ничего не услышала, эти гады общались телепатическим способом. И ведь я уверена, трепались они именно обо мне. Тёрм даже пару раз обернулся и покосился в мою сторону. Будет время обязательно выбью из него "признательные показания". Хотя может статься, что весь этот сыр-бор только из-за того, что я принцесса. Фи, подумаешь. Принцесса без королевства… или… боже мой… неужели они хотят…

На очередной кочке повозку тряхнуло так, что я, невольно вцепившись в край телеги, переключилась на совершенно другие проблемы. Звуки горна, не становились ближе, но и не отставали. Погоня уверенно шла по нашему следу.

— Термарель, останови коней, — жёстко распорядилась Мардофина, и камерлинец тут же натянул вожжи.

— Распрягаем, — гномиха первой бросилась к упряжи, а гном спешно тащил с повозки оба седла.

— Забирайте коней и уходите в лес, — Мардофина говорила торопливо, ни на секунду не останавливаясь и уже затягивая у лошади подпругу, — они уже стали гораздо ближе. С ними сильный маг. Он прикрывает их, — она повела рукой назад, словно раздвигая воздвигнутую вражеским магом пелену обмана.

Вот теперь и я почувствовала приближающуюся магию. Королевский маг был силён, действительно силён. Прикрывать от чужого взора полуторасотенную ораву преследователей было под силу далеко не каждому. А Мардофина, каким образом она… Она — анимаг?! Как мама? Я ни разу в жизни не встречала ещё одного анимага…

— Авель, — окрик Тёрма вывел меня из состояния задумчивости, — садись на коня, уходим.

— А смысл? Нас всё равно выследят по следам. Лучше мы останемся и будем сражаться.

— Уходим, Авель, нас прикроют.

— Но едва преследователи увидят телегу, они поймут, что мы пытаемся их обмануть.

— Они увидят её далеко не сразу, — возразил мне гном, впрягаясь вместо лошадей в оглобли, — я спрячу её в первом же попавшемся на пути овраге. Скачите и не теряйте времени.

— Скачи, дочка, скачи, мы вас догоним, — гномиха подвела мне коня, прильнула щекой к моей щеке и, резко отпрянув, поспешила присоединиться к упирающемуся в землю гному. И в её словах было столько материнской теплоты, а вместе с тем непоколебимой уверенности и силы, что моё сердце невольно наполнилось уверенностью, что мы всё делаем правильно.

— Прощайте, — прошептала я и, уже ни мгновения не медля, вскочила в седло, — но, пошла, — лошадь подо мной прянула ушами и, мигом разогнавшись, поспешила в глубь леса.