Кристофер Сташефф - Маг и кошка

Антоний оказался прав: когда он шагнул на плотик, тот сразу отплыл от каменного уступа. Послышался всплеск.

— Антоний! — вскрикнула Балкис, но юноша уже был рядом с ней. Он улыбался, а эхо повторяло его имя.

— Только до колен вымок, — заверил он подругу. — Тут мелко.

— Слава богу! — воскликнула Балкис и обхватила колени руками. — Садись, я сниму с тебя сапоги.

— Я сам могу разуться! — возразил Антоний.

— Не спорь! — прикрикнула на него Балкис, проворно стащила с него сапоги и укутала его ноги своим плащом. — Мне не нужен спутник, у которого ноги окоченели!

Тут Паньят ахнул, и Балкис с Антонием обернулись и посмотрели вперед. У обоих сразу перехватило дыхание.

Своды и стены туннеля, озаренные пламенем факела, сверкали и переливались мириадами блесток слюды, сапфиров, изумрудов и рубинов. Трое странников плыли по разноцветному миру в окружении гранатов, опалов, карбункулов, топазов, хризолитов, ониксов, бериллов, сардониксов. Кое-где сверкали чистейшей воды бриллианты.

Антоний простонал:

— Такие несметные сокровища, а до них нельзя дотянуться!

— Вот и хорошо, что я тебя за ноги держу, — проворчала Балкис. — Ни за что не позволю тебе нырять и плыть за этими камнями — еще утонешь!

— Я не такой дурак, — обиделся Антоний. — Но я — крестьянин-горец, и я родился и вырос, глядя на то, как мой отец кровью и потом добывает хлеб насущный, трудясь на почти бесплодной земле. То и дело я слышал от отца о том, что добро не должно пропадать даром, что все пригодится на черный день. И вот теперь я проплываю мимо неслыханных богатств и не могу остановить плот, чтобы взять хоть немного!

— Верно, остановиться нет никакой возможности, — посочувствовал ему Паньят. — Течение слишком быстрое.

— Река стремительно несет нас по туннелю, — кивнул Антоний, — а я сижу на плоту, окруженный сокровищами, которых хватило бы десятку царей! Мимо меня каждый миг проплывают богатства, которых хватило бы моему отцу и братьям на безбедное житье до скончания их века, а я даже не могу прикоснуться к этим драгоценностям!

«И хорошо, — подумала Балкис, — потому что твои братья и отец не заслуживают такой награды за свою грубость и жестокость».

И тут вдруг из воды вынырнула какая-то темная громадина. Сверкнули глаза величиной с плошки, вытянулась длинная лапа с извивающимися, похожими на змей пальцами и ухватилась за край плота. Чавкающий голос вопросил:

— Хотел бы остановиться, смертный?

— Нет-нет, не очень! — вскрикнула Балкис и зажала ладонью рот Антония. Тот хоть и отполз в страхе подальше от края, глаза у него все равно невольно жадно сверкнули. — Кто ты такой, обитатель мрачных пучин? — спросила девушка, мысленно готовясь произнести заклинание, с помощью которого можно было бы прогнать чудовище.

— Я — Отрицание, пустота, жаждущая поглотить все сущее, — ответило чудовище и в усмешке открыло широченную безгубую и беззубую пасть, а затем притянуло к себе плот.

— Ты — Алчность, — процедила сквозь зубы Балкис, — и ты хочешь сожрать нас.

— Так ешь же! — вскричал Антоний и швырнул что-то в разверстую пасть чудовища.

Оно, не раздумывая, захлопнуло пасть. Его глаза подернулись пленкой, пальцы соскользнули с края плота.

— Какая вку-уснятинка! — облизнувшись, проговорило речное чудище. — А добавочки можно?

— Нет у меня добавочки, — огрызнулся Антоний, — и будь этому рад, потому как штука зверски крепкая. Еще одна порция тебя погубит.

— Вот еще! Меня нельзя погубить. Я ем все-все, я — по-овели-итель глу-убин, я-а-а…

Глаза у чудища закатились, и оно с громким плеском ушло под воду.

— Что ты ему скормил? — вытаращив глаза, спросила Балкис.

— То винцо, которым нас одарил король Пиконии, — ответил Антоний. — Сработало на славу — очистило воду. — Он с сожалением вздохнул. — Но если бы я позволил ему задержать плот, я бы непременно доплыл бы до стены и набрал бы побольше камней!

— Если бы так поступил, то, вернувшись, никого бы на плоту не нашел, — заверила его Балкис. — Мы с Паньятом уже были бы в животе у этой твари, ты последовал бы за нами, а на десерт эта гадина слопала бы наш плотик, как пить дать!

Антоний содрогнулся и признался:

— Бесплатные драгоценности могли обойтись слишком дорого — по крайней мере на этот раз.

Балкис пожалела о том, что он сказал «на этот раз». Неожиданно плот поплыл быстрее.

— Держитесь за веревки! — вскрикнул Антоний и подал пример спутникам. — Неужели чудище уже протрезвело и тащит нас за собой?

— Нет, — покачал головой Паньят. — Разве ты не слышишь?

Все прислушались. Спереди доносился грохот, становившийся все громче с каждым мгновением.

— Мне знаком этот звук! — воскликнул Антоний встревоженно. — Я много раз слыхал его в горах! Впереди — пороги!

— Я этого не знал! — простонал Паньят. — Караванщики рассказывали мне, что прежде люди плавали по этой реке, но они ни словом не обмолвились ни о порогах, ни о водяном чудище!

— Балкис, хватай свой посох, скорее! — крикнул Антоний и поспешно натянул сапоги. — Отталкивайся от камней со своей стороны, а я поработаю со своей! Паньят, держи факел выше!

Река повернула, плот подбросило. Из темноты выплыла скала. Балкис нацелила на нее свой посох. Палка дрогнула в ее руках. Девушка изо всех сил надавила на нее, и плот благополучно миновал скалу. Балкис обрызгало волной с головы до ног, и она мысленно взмолилась — хоть бы не погас факел у Паньята! Плот качнулся, и Балкис поняла, что Антоний оттолкнулся от скалы с другой стороны. И снова справа показался торчащий из воды камень, и девушка опять нацелила на него шест, словно рыцарь, идущий в атаку. Цель была избрана верно, и когда шест уперся в камень, Балкис ощутила удар, от которого по всему ее телу прошла дрожь, но она крепко сжимала палку, и плот благополучно обогнул зловредный камень. Через секунду плот содрогнулся от удара слева. Балкис бросила испуганный взгляд на Антония, но тот был цел и невредим, только лицо его от напряжения стало бледным. Грохот воды перекрыл его крик.

Этот камень был гипсовый!

Плот с бешеной скоростью мчался по лабиринту порогов. Суденышко швыряло из стороны в сторону, но все же оно ни разу не налетело на камень. То и дело факел в руках у Паньята издавал шипение, и всякий раз у Балкис сердце уходило в пятки, когда она слышала этот звук, но факел вспыхивал снова, и тогда сердце девушки начинало биться ровнее.

А потом вдруг река в последний раз издала оглушительный рев и резко повернула. Балкис вскрикнула, испугавшись, что соскользнет в воду, что плот перевернется и она окажется под ним. Антоний крепко обнял ее за талию и прижал к себе. Плот накренился, всех троих обдало волной, но в следующее мгновение суденышко выровнялось, дважды повернулось по кругу, и в свете отважного, невредимого факела стал виден свод туннеля, усыпанный драгоценными камнями и отполированные вечно бегущей водой известняковые колонны. Вот только стен не было видно. А когда плот перестал вертеться, спутники наконец разглядели и стены — далекие и различимые только по блеску самоцветов.