Кристофер Сташефф - Маг и кошка

— Рад, что ты проявляешь братскую заботу, — улыбнулся пресвитер Иоанн. — Но все же, на мой взгляд, ты зря так тревожишься, Ташиш. Ты же своими глазами видел, в какую кошку способна обратиться Балкис. Не сомневайся: если Антоний забудется, ему грозят такие острые коготки, каких нет ни у одной смертной женщины.

— Все равно я волнуюсь, — покачал головой Ташиш. — На дворе ночь как-никак.

— Ну что ж, — вздохнул император, — если тебе так уж хочется унять тревогу, то я пройдусь по саду в компании с лордом-магом. Нет-нет, мы, конечно, не станем шпионить за Балкис и Антонием, но если она, не дай бог, закричит и позовет на помощь, мы будем поблизости. Вот только я сильно сомневаюсь, что она закричит.

Мэт в этом тоже очень сильно сомневался. Он отправился на прогулку с императором, намереваясь сделать это исключительно ради того, чтобы убедиться, что и влюбленная пара тоже просто-напросто гуляет под луной.

Однако влюбленные не просто гуляли. О да, они болтали о всякой ерунде и старательно избегали прямого разговора о своих отношениях. Балкис могла бы всю ночь рассказывать Антонию о звездах, а Антоний — столь же долго отвечать ей учтивыми восклицаниями о красоте цветов и сравнивать с нею ее красоту. Стоит ли говорить о том, что в его сравнениях цветам всегда отводилось второе место?

Балкис медленно, но верно вела возлюбленного к ручью, что протекал по дворцовому саду.

— Какая дивная картина! — восхитился Антоний. — Вода так чудесно сияет под луной, соловьи заливаются, а нас со всех сторон окутывают прекрасные ароматы — но ты, ты прекраснее всего на свете!

— Благодарю тебя, — кокетливо глянув на юношу из-под полуприкрытых век, отозвалась Балкис. — Но я не могу глядеть на эту речку, не вспомнив о том, что именно здесь моя мать отправила меня в плавание по жизни.

— Ты не можешь этого помнить! — горячо возразил Антоний.

— Нет, — согласилась Балкис, — но есть те, кто помнит об этом. — Она повысила голос и крикнула: — Духи воды, явитесь и поговорите со мной, заклинаю вас! Мне нужен ваш совет!

Речка словно бы разлилась, а потом вода отступила, и к берегу подплыли две женщины в одеяниях из водорослей. Антоний ахнул от изумления.

— Нам ведь не трудно узнать волшебное дело рук своих, когда оно к нам взывает — правда, Шаннаи? — спросила одна нимфа у другой.

— Как не узнать, Алассер, — отвечала ей другая. — Что тебе нужно от нас, дитя реки?

— Скажите, чтобы вас услышал этот человек, молю вас, — попросила Балкис. — Не вы ли рассказали мне о том, кто я на самом деле такая?

— Мы самые, и всего год назад, — подтвердила Алассер. — Что же, этот смертный так глуп, что не желает тебе верить?

— Если хочешь, мы превратим его в карпа, — предложила Шаннаи.

— Нет-нет, не надо! Он мне нужен таким, какой есть!

— Все так и есть, как они говорят, — с тяжелым сердцем вымолвил Антоний и отвернулся. — Ты родилась принцессой.

— Но не выросла ею! — Балкис бросилась за ним и схватила за руку. — Разве я не осталась для тебя просто Балкис — принцесса я или нет? Разве я до сих пор не твоя любимая кошка? О Антоний, если ты не хочешь, чтобы я была принцессой, я ей не буду! Я отрекусь от моего титула, откажусь от высокого положения при дворе, я уйду с тобой куда глаза глядят, и мы станем жить, как пожелаешь ты!

Глядя ей в глаза, Антоний ответил:

— Я хочу, чтобы у тебя было богатство, которого ты достойна Ты — такая, какая есть, и у тебя все должно быть самое лучшее. Ничто не изменит этого, и я не хочу, чтобы было иначе.

— А ты сам? — вмешалась нимфа по имени Алассер. — Я слыхала, что ты родился в крестьянской семье, но затем пережил столько тревог и бед, что приобрел благородство духа. Подойди же сюда, смертный.

Антоний в страхе попятился, но Алассер поманила его, и юноша на ватных ногах пошел к речке. Он сопротивлялся, но нимфа притягивала его к себе, словно магнит.

— Встань на колени, — приказала Алассер, и Антоний послушно опустился на колени и оказался лицом к лицу с нимфой.

Нимфа прикоснулась кончиками пальцев к его лбу и довольно кивнула.

— Он обладает таким же магическим даром, как она, и дар этот исходит от щедрости его сердца, от целостности натуры и решительности. А это кто такой?

Обе нимфы испуганно отшатнулись и были готовы скрыться под водой. Пресвитер Иоанн подошел к берегу и встал рядом с юной парой.

— А, да это тот самый человек, по приказу которого был разбит этот чудесный сад, где мы можем резвиться! — воскликнула Алассер, узнав императора. — Не сомневайтесь, ваше величество, этот юноша благороден от природы, а уж кому это знать, как не нам — тем, кто плоть от плоти Природы!

Иоанн вынул из рукава мантии жезл и поднял его над плечом Антония. Юноша так и стоял на коленях. Он задрожал от волнения и широко раскрыл глаза. Император коснулся жезлом правого плеча Антония и торжественно проговорил:

— Провозглашаю тебя придворным чародеем.

Антоний замер. Ему казалось, что какое-то неведомое тепло растеклось по его жилам. Иоанн убрал жезл.

— В нашей стране это — дворянский титул, но его обретают не по праву рождения, а великими заслугами. Имея такой титул, ты можешь просить руки принцессы.

Антоний медленно поднялся, повернулся к Балкис и взял ее за руки. Они долго стояли и смотрели друг другу в глаза.

— Ну, что ты так оробел, смертный! — возмущенно крикнула Шаннаи. — Целуй ее скорее! Она твоя!

Медленно-медленно, словно качнувшись под легким порывом ветерка, Антоний склонился, и его губы коснулись губ Балкис.

— Ну наконец-то! — облегченно вздохнула Алассер, и обе сестры с громким плеском исчезли под водой.

Пресвитер Иоанн и Мэт еще немного постояли, улыбаясь и любуюсь влюбленной парочкой, а потом ушли, чтобы поговорить о делах государственной важности. Маг и император шагали к дворцу, влюбленные целовались, а высоко-высоко над ними по полуночному небу, на несколько мгновений закрыв собою белый лик полной луны, пронеслась длинная черная тень. То была пара драконов, которые так тесно сплелись друг с другом, что невозможно было понять, где кончается один и начинается другой.