Алена Даркина - Полнолуние: закон стаи

В замке он обычно читал книги или проводил научные эксперименты: ему хотелось сделать механические часы менее громоздкими. Тогда они появились бы не только на городской ратуше, но и в каждом доме. Сорот утверждал, что это напрасный труд: зачем простолюдину часы? Они и знатному-то особенно не нужны. Тех, что на ратуше хватает всем. Зато друг Герард охотно тренировался с принцем в битве на мечах, когда тот уставал сидеть в библиотеке. Часто звал его и на турниры:

— Ты ведь очень умело фехтуешь. Что тебе стоит доставить удовольствие народу?

Но Ялмари твердо решил, что никогда больше не будет делать что-то из прихоти других людей. Ему не нравились скопления народа. Особенно если при этом все на него глазели.

В одиночестве он учился стрелять из лука. Об этом увлечении не знал даже лорд Сорот. То, что принц забавляется занятием безродных воинов, без внимания ни в коем случае бы не оставили. И так слишком много слухов о странностях принца, к чему их множить.

В юности часто раздражало то, что он всегда должен "соответствовать". Делать лишь то, что положено и именно так, как положено. Теперь он получил некоторую свободу действий, но постоянно помнил, что если начнет слишком сильно отличаться от людей, подставит под удар мать и сестру. Попав в Умар, он, прежде всего, представил, чем бы занялся, если бы позволили жить тут. И… не нашел себе интересного занятия. Но возможно, он слишком быстро хочет влиться в стаю. Ялмари решил дать себе время.

Освоившись в доме для гостей, он приготовил обед из мяса и картошки, которые нашел в погребе-кладовой. Пока горшочек томился в печи, подошел к окну и с удивлением заметил, что за ним и вправду присматривают. Недалеко от калитки заметил Сафарбия — стража, который его пленил. Тот беседовал с Ранели. Принц вышел во двор. Сафарбий и Ранели сделали вид, что их пребывание у дома гостей, не имеет к нему никакого отношения: даже и не взглянули в его сторону. Но Ялмари кашлянул, обращая на себя внимание:

— Приглашаю пообедать со мной.

Ранели открыла рот, чтобы отказаться, но, случайно взглянув на небо, увидела сокола. Тут же просияла:

— Почему бы и нет? Пойдем, Сафарбий. Попробуем, как готовит чужак.

Обед плавно перетек в ужин. Ялмари расспрашивал о жизни в Умаре. Сначала Сафарбий скрытничал — вдруг перед ним и в самом деле предатель, а он расскажет что-то важное о своем народе. Тогда принц рассказал сам, попросив подтвердить, правильно ли он осведомлен. Гости поразились его познаниям, а он уверился: за долгие годы, мало что изменилось в Умаре. Почти ничего. Последний вопрос, который его интересовал — храм. Скованный Намжилдоржи с зеркалами не выходил из головы. Не хотелось нарушить обещание.

— А храм Эль-Элиона? Где он? Почему-то я его не видел?

— Потому что сетка тебе обзор закрывала, когда тебя в город вносили, — беззлобно подначил Сафарбий. — Храм за городом. На территории Умара таких три.

— Мечтаю побывать там, — объяснил принц.

— Тебе нельзя, — нахмурилась Ранели.

— Это еще почему? — поднял брови Ялмари.

— Потому что ты не из стаи.

— Раньше так не было, — покачал головой гость. — Эль-Элион — Бог всех, а не только стаи. Раньше любой желающий, мог войти в храм. Даже если он вообще не оборотень.

— Откуда ты все знаешь, если ни разу здесь не был? — с подозрением поинтересовалась девушка.

— Читал много, — пожал плечами Ялмари.

— Ребята, — глянув в окно, заявил Сафарбий, — мне кажется, уже пора к костру. Пойдемте, нехорошо опаздывать.

От этих слов сердце Ялмари забилось неровно. Что показало зеркало? Поляна, высокий костер, столы с едой, музыка… Вожак. Неужели все так и будет? В чем ошибка? Что он сделал или сделает неправильно?

Когда подошли к месту сбора, на большой поляне собралось еще не так много оборотней. Посередине поляны, недалеко от кострища, суетилось несколько парней, пополняя лежащие рядом запасы сухих веток. Ранели и Сафарбий тут же растворились среди стаи, точно зная, что и как надо делать. Ялмари потерянно постоял в одиночестве, сел в сторонке на скамью, привалившись к высокой сосне и прикрыв глаза. Голоса и запахи говорили, что народ подтягивается.

Примерно через четверть часа услышал голос князя. Пришлось встать, потому что оборотни подошли к костру, и он не мог разглядеть за спинами, что происходит.

Князь Балор стоял возле костра. Рядом смущенно хихикала молодая пара. Оборотни выстроились рядом полукругом.

— Зачем собралась стая? — провозгласил Балор громогласно.

— Помолвка! — откликнулись оборотни дружно.

Князь оглянулся на счастливо засмеявшихся парня и девушку, тоже улыбнулся:

— Я не слышу молодых. Зачем собралась стая?

— Помолвка! — еще громче ответили ему. Парень, крикнул во весь голос, так что настала очередь остальных веселиться. Но князь опять остался недоволен.

— Я не слышу молодых! — воскликнул он. — Зачем собралась стая?

— Помолвка! — на этот раз голоса жениха и невесты прозвучали в полной тишине.

Следом грянули скрипки. Но князь поднял руку, чтобы все смолкло:

— Кто хочет объявить о помолвке? — спросил он.

— Рамела и Уршат! — откликнулась стая.

— Рамела и Уршат! — воскликнул Балор и обошел вокруг молодых, с незажженным факелом в руке. — Рамела и Уршат! Рамела и Уршат! — трижды воскликнул он. Потом подал факел жениху. — Женщина — хранительница огня. Мужчина — освещает путь. Ты готова хранить огонь у себя в очаге, Рамела?

— Да, — девушка очень волновалась, но постаралась, чтобы ответ услышали.

— Ты готов, нести свет в мир, Уршат?

— Да, — парень отозвался смело и громко.

— Тогда начните с костра стаи, — предложил князь и отступил.

Ялмари наблюдал, как Рамела подожгла факел, а Уршат поднес факел к дровам, чтобы разжечь костер. Когда-то эта церемония имела огромное значение, потому что оборотни считали, что должны принести всем истинное познание об Эль-Элионе. Огонь символизировал свет истины во мраке неверия. Ялмари слышал об этом и впервые задумался: а помнят ли оборотни об этом символе? Ведь получается, стая закрыта для людей. Чем не черный монастырь, в котором побывал в Сальмане? "Мы хорошие, остальные — плохие и достойны смерти"… Он отогнал недобрые мысли. Стая — это лучшее, что есть в этом мире. Надо уметь ценить то доброе, что есть, вместо того, чтобы выискивать недостатки.

Как только огонь запылал, Балор снова обратился к молодым.

— Что ты готов отдать любимой, Уршат?

— Всего себя, — ответил он как положено по обряду.

— Ты готова принять этот дар, Рамела?

— Да, — девушка смотрела на жениха с нежностью.