Лоуренс Уотт-Эванс - Лорд-Чародей

— Не увлекайся, Ведун. Мы договорились о краткой версии, — напомнил Вожак.

— Да, конечно. Прости, Заправила. Если коротко, то Каменистый Склон больше не существует. Пять лет назад Лорд-Чародей убил там всех мужчин, женщин и детей, чтобы отомстить за издевательства, которые, как ему казалось, он претерпел в детстве.

— Неужели он это сделал?

— Да.

— Откуда тебе это известно?

Ведун, ожидая помощи, растерянно посмотрел на Ясновидицу и сказал:

— Я видел кости. Я видел сожженные дома. Мы чувствовали страдания неутешных душ. Мы разговаривали с обитателями ближайшей деревни. Мы говорили с Лордом-Чародеем, и тот признался в своих деяниях.

— Итак, вам стало известно, что поселение разрушено, а его обитатели убиты. Но почему вы решили, что это сделал Лорд-Чародей?

— Он сам сказал, — растерянно ответил Всезнайка. — Через ворону.

— А почему ты решил, что эта ворона…

— Побереги дыхание, Вожак, — оборвала его Ясновидица. — Я там была, и можешь не сомневаться, что с нами говорил Лорд-Чародей. И не задавай дурацких вопросов, откуда я это знаю. Знаю — и все!

— Да, конечно. Это — часть твоей магии.

— Именно!

— А ты уверена, что устами вороны он говорил правду?

— Зачем ему врать? — спросил мало что понимавший Крушила.

— Я помню каждое слово, — вмешался Ведун. — Каждое произнесенное им слово. Ты прекрасно понимаешь, что это означает.

— Хорошо, — наконец согласился Вожак. — Он перебил всех жителей родной деревни, и вы считаете, что за это он должен быть смещен. Я прав?

— Ты сам это прекрасно знаешь, — ответила Ясновидица.

— Тогда дайте мне ответ, почему мы должны его сместить?

22

Все изумленно уставились на Вожака.

— Как прикажешь тебя понимать? — первой опомнилась Ясновидица. — Мы должны его устранить потому, что он убийца, уничтоживший десятки невиновных людей. Мы должны его сместить, чтобы не было повторений!

— Но почему ты считаешь, что он обязательно должен это повторить? — спросил Вожак. — Ведь врагов у него не осталось, верно? И, по вашим словам, все это случилось пять лет назад. Разве за эти пять лет он кого-нибудь убил?

— Нет, — ответила Ясновидица.

Лучник посмотрел на нее с изумлением и спросил:

— Неужели за все эти годы он не прикончил ни одного сбившегося с пути истинного мага или беглого преступника?

— Ни единого, — ответила Ясновидица. — Я в этом не сомневаюсь.

— Но разве он не должен этого делать? — стоял на своем Лучник. — Разве в Барокане не осталось беглых убийц? В старинных легендах…

— В старинных легендах иногда встречаются преувеличения, — сказал Ведун. — В большинстве из них описываются события, имевшие место много веков назад, хотя рассказчики могут утверждать, что это не так.

— Лорд-Чародей никого не убивал со времени истребления жителей Каменистого Склона, — продолжила Ясновидица. — Не знаю, возможно, ему и следовало бы кого-то убить, но он этого не делал.

— Так почему бы нам не посчитать события пятилетней давности единичным случаем? — спросил Вожак, разводя руками. — Во всем остальном он был прекрасным Лордом-Чародеем — погода стоит замечательная, на нивах зреют богатые урожаи, а о бандитах или беспорядках ничего не слышно. Почему вы считаете непростительным его единственный проступок?

— Он, Вожак, убивал грудных младенцев. Он убил свою тетку, свою невесту и свою первую девушку. Наш Лорд-Чародей — чудовище.

— Разве тебе не известно, что его долг убивать тех, кто заслуживает смерти? Мы сами превратили его в чудовище, поскольку он обязан защищать нас от самих себя…

— Но это же полная чушь, — прервал Лучник. — Мы его ни во что не превратили. Его создал Совет Бессмертных, а мы всего лишь держим его в узде.

— Но он и так в узде. За последние пять лет он никого не убивал.

— Послушай, — вмешалась Ясновидица. — Я собственными руками держала череп младенца. Для того чтобы искупить это преступление, пяти лет явно недостаточно.

— Точно, — сказал Лучник. — Он должен умереть.

— Разрушения, произведенные им в Каменистом Склоне, оставляют сильное впечатление, — произнес Ведун. — И хотя он не отрицал своих деяний, что само по себе хорошо, он в то же время не принес за них извинений. Лорд-Чародей до сей поры верит, что истребление всех обитателей его родной деревни было более чем оправданным. Более того, правитель заявил, что, если мы попытаемся его сместить, он нас всех убьет. Я не считаю, что у нас есть основания полагать, что в будущем он станет вести себя достойно, как бы он ни вел себя последние пять лет.

— Он сознательно убил невинных людей, — вступил в разговор Крушила, — и наш долг его за это наказать. Души убиенных в Каменистом Склоне… они хотят…

— Души мертвых взывают к отмщению, — напевно произнесла Говорунья, прервав Крушилу. — Их лерры все еще витают в сожженной деревне, требуя наказать убийцу.

— Да, — подтвердил Крушила. — Я это почувствовал.

— Я тоже, — сказала Ясновидица.

— И я, увы, этого не избежал, — произнес Ведун.

— Поскольку вы все в этом едины, — сказал Вожак, — то возникает вопрос, зачем вы сюда пришли?

— Да потому, что ты как Избранный Вожак обязан возглавить наш поход. Ты должен нас вести.

— Но если я не верю в мудрость подобного…

— Он истребил всю деревню!

— Если бы он сделал это в прошлом месяце или даже в прошлом году, я, несомненно, уже паковал бы пожитки, чтобы отправиться маршем в холмы Гэлбек. Но это произошло пять лет назад! С тех пор он никому не причинил зла. Люди могут меняться. Они способны искупить свои грехи. А если он почувствует, что оказался в опасности…

— Существует легенда, которую я запомнил от слова до слова — что, как вы понимаете, подтверждает ее правдивость. Хотя нельзя исключать и того, что она осталась в моей памяти потому, что поразила мое воображение. Впрочем, не важно. В легенде говорится о человеке, который построил дом в Затененной Долине у подножия утеса. Лерры в этой округе были добрыми и щедрыми, поэтому земли давали обильный урожай, несмотря на громаду скал, закрывающую восточную сторону небес. Человек, как я сказал, воздвиг свое жилище на вершине каменистой осыпи впритык к утесу. Когда он строил, один из его соседей, помогавших ему в соответствии с обычаями севера, поднял глаза вверх и увидел, что высоко-высоко над ними, на самой вершине утеса имеется трещина, из которой выдается скала пятнадцати или двадцати футов в ширину. «Ты не должен здесь строить. Посмотри, этот камень того гляди упадет и раздавит тебя», — сказал сосед. Все другие, взглянув вверх, подтвердили его слова. Но строитель в ответ лишь рассмеялся: «Этот камень торчит здесь давным-давно и не падает. Его, наверное, удерживают лерры, или тот угол, на котором он держится, гораздо прочнее, чем кажется снизу. Я буду здесь в такой же безопасности, как и все вы». И он, завершив с помощью соседей строительство, переехал в новый дом. Он жил там в мире и покое — возможно, даже большем покое, чем рассчитывал, ибо соседи заглядывали к нему неохотно, опасаясь нависшей угрозы.