Наталья Лустина - Нечеловеческие хроники

— Сейчас да… — на его лице сквозила лишь тень той улыбки, которую я так любила.

— Что случилось?.. Ну, же! — теперь я начала расстраиваться и радужное настроение улетучивалось.

— Сейчас мы оба в крови. — тихо сказал он, опустив глаза.

— В крови?! В чьей?

— В моей…

Мои глаза округлились сами собой, мысли и предположения потоком пронеслись в моей голове моментально, но никакого мало-мальски разумного предположения я не нашла. Я резко села в кровати, а Дарий остался лежать, без единого движения, словно боялся шелохнуться. Он действительно был весь в крови, как и кружевная постель, я посмотрела на себя и с ужасом поняла, что на мне тоже запекшаяся кровь.

— Как это произошло? — спросила я, потрясенная.

— Я искусал свою руку и не заметил этого… — прошептал Дарий, все еще не поднимая глаз.

— Зачем ты это сделал?! — воскликнула я, не сдержавшись.

Дарий молчал, а я замерла от удивления и внезапной догадки! Случилось то, чего он так боялся, то из-за чего сегодня ночью он хотел остановиться! Я совсем забыла, ЧТО значит, моя близость для него, и каких усилий ему это стоит! Дарий не смог до конца контролировать свои инстинкты, поэтому он укусил себя!

— Дарий… — позвала я, но он не реагировал, превратившись в холодное неподвижное изваяние скорби и сожаления.

Я попыталась взять его за руку, на которой еще были видны следы укусов, уже затянувшиеся, но еще яркие, сине-багрового цвета. С таким же успехом я бы могла пытаться забрать у каменного купидона его лук и стрелы.

Мне стало холодно, несмотря на жару. Что-то заныло внутри тошнотворной болью, мне просто жизненно необходимо было сейчас почувствовать его губы, руки, ощутить его прикосновения, понять, что я все еще желанна и любима. Страх потерять его, подталкивал меня, я потянулась к Дарию и поцеловала, но холодные губы мраморной статуи, остались неподвижны. Меня захлестнуло чувство острой вины перед ним, он уступил моей просьбе и чуть не покалечил себя.

— Прости меня… я могу только попытаться представить, как тебе тяжело на самом деле даже просто находиться рядом со мной.

— Сумасшедшая! — прохрипел Дарий, — Дело не в тебе, дело во мне! Я опасен для тебя, пойми, очень опасен!

— Значит, ты отказываешься от меня?

Я стала судорожно дергать окровавленную простынь. Пытаясь в нее завернуться, меня бил озноб, холод волнами гулял по спине.

— Ты больше не хочешь меня? — я смотрела на Дария со страхом.

— Боже! Что ты со мной делаешь?!

Он сгреб все простыни в охапку, завернул меня в них и прижал к себе, как маленького ребенка.

— Дезире, как ты можешь говорить такое? — его глаза светились безумием и болью. — Я в порыве страсти и желания мог убить тебя! От одной мысли о тебе я теряю контроль над собой! Эта ночь, лучшее, что случилось со мной, за все время моего существования! Ты, моя жизнь, я НЕ МОГУ отказаться от тебя, т. к. без тебя меня нет. Без тебя есть лишь оболочка, призрак, блуждающий в ночи неприкаянно. Я хорошо помню, каково это! Но я боюсь сделать тебе больно! Мои руки, — он сжал и разжал их перед моими глазами, словно пытаясь продемонстрировать то, о чем говорил, — они слишком сильны. Мне хотелось прижимать тебя сильнее и сильнее, я хотел чувствовать, что ты часть меня… неотъемлемая часть. Я был готов тебя просто съесть, понимаешь? Моя рука, это мелочи, это не твое горло… Я чудовище!

— Мое любимое чудовище! — прошептала я, уткнувшись носом в его шею.

— Дезирэ! Ты вообще меня слушала?!

— Да!

— И ЧТО ты услышала?

— Я услышала, что ты мог убить меня, задушить и много чего еще, но не сделал мне НИЧЕГО плохого! — я подняла голову и робко заглянула ему в глаза. — Ты не можешь причинить мне боль, это выше твоих сил, — я улыбнулась, глядя на его удивление, — поэтому нам надо придумать замену твоей руке, чтобы в следующий раз ты не оставлял на себе пожизненных отметин…

— В следующий раз?! — Дарий был полностью обескуражен.

— Конечно! Не думаешь ли ты, что меня напугают или остановят окровавленные простыни в номере для новобрачных, и я не попытаюсь соблазнить тебя хотя бы еще раз?

— Даже не думай об этом! — воскликнул Дарий.

— Поздно!.. Именно об этом я сейчас и думаю… — бормотала я, целуя его шею и спускаясь все ниже, к его груди… животу. Я была осторожна, ведь даже запекшаяся кровь вампира могла изменить меня навсегда, сохраняя силу своего яда. Во мне боролись нетерпеливая, всепоглощающая страсть и здравый смысл! Страсть победила!

Дарий вздрогнул и, схватив меня за плечи, приподнял так, что мы оказались лицом к лицу.

— Это безумие! — выдохнул он, глядя на меня горящими глазами.

— Ты и есть мое безумие! — ответила я с жаром.

— Мадам, вы не боитесь стать вампиром? — в его глазах бушевал безумный огонь.

— Не сейчас… — прошептала я и, обняв его за шею, потянулась к его губам…

Дарий сгреб меня в охапку и, направляясь в ванную, заявил:

— Надеюсь, холодный душ остудит ваш пыл, мадам!

— От меня сейчас вас не спасут даже воды Байкала! — пылко возразила я, чем вызвала взрыв хохота, подозрительно похожий на истерику…

16 глава Обучение?.. Развлечения!

День был в самом разгаре, когда мы с Дарием спустились в салон-ресторан. Наша бравая компания была в сборе. Мирная беседа, перемежающаяся шутками и смехом, моментально прервалась с нашим появлением.

— А мы уже начали беспокоиться, — с елейной улыбкой, бросила Нинон, вместо приветствия. — что ж, обед будет поздним, мы решили все же дождаться вашего появления.

— Премного благодарны вам за заботу. — Дарий зеркалом вернул Нинон, ее улыбку.

Я смутилась, не зная чего ожидать. Вернее ожидала я фривольных шуточек и колкостей, однако беседа приняла совершенно другой оборот, и я предположила, что это веселье просто временно перенесено.

— Что ж подкрепим наши силы, а дальше мне бы хотелось, чтобы меня все же посвятили во все хитросплетения создавшейся интриги. — уже серьезно сказала Нинон.

— И первое с чего начнем, — улыбнулась я, — это с просьбы о твоей помощи.

— О чем речь?

— Надеюсь, ты еще помнишь, чему тебя учила, твоя давнишняя подруга, Ле Норман[11]? — полушутя спросила я.

Хотя и я, и эта изящная хранительница прекрасно понимали, что Нинон, по праву могла бы называться не только ученицей знаменитой прорицательницы, но и лучшей ее ученицей, т. к. были времена, когда мадам сама шутила, что она отличный учитель, т. к. ее ученица смогла ее превзойти.

— Что-то такое припоминаю, — рассмеялась Нинон, — на чем будем гадать? — спросила она, подмигивая мне.