Наталья Бульба - Ловушка для темного эльфа

Кто? Что имел в виду отец, настаивая на том, что не нашел предателя в светлоэльфийском дворце. Что он не из светлых?

Тогда можно сбрасывать со счетов Валиэля. Но почему тогда пропал бывший наследник?

Остаются Рамон, Риган, Гадриэль и оборотни.

Гадриэля можно заподозрить лишь в том, что он знает о планах отца больше, чем пытается мне показать. Но даже если это и так, то не игра против меня тому причиной: просто он любит чужие тайны. И… умеет их хранить.

Оборотни. Вот с ними-то проще всего. Их появление в нашей команде чистая случайность. Они недостаточно близки к Аль’Аиру, чтобы можно было их подозревать в похищении его сына. И достаточно подготовлены, чтобы стать нашими спутниками.

Рамон… Герцог. Архимаг. Охотник за нечистью. Его появление рядом с Лерой кажется случайностью: Гадриэль неплохо покопался в этой истории, чтобы остались какие-либо сомнения. Вот только… Он не меньше меня добивается ее внимания, и за этим может стоять все, что угодно. Ведь за то время, что мы с ним знакомы, ни одна женщина не вызывала у него серьезных чувств.

Риган. Этот дракон, будучи средним сыном властителя, умудрялся все время держаться в тени своих братьев. Мастер клинка. Но покажите мне дракона, который не любит блеска остро отточенного меча? Покоритель женских сердец. Ну быть драконом и не… Знаток оружия.

У меня внутри все похолодело.

Знаток оружия даймонов. Если сразу смог разобраться в клейме, историю которого я очень долго искал в летописях. И опять есть то, что заставляет сомневаться в том, что демон Хаоса именно он. Тиасаль – его сестра. Альена – племянница. А родная кровь для драконов значит очень много. Если он даже к Лере, с которой драконица поделилась своей жизненной силой, относится не так, как к другим женщинам. Да и… Он носитель сути Порядка.

Так что… И вновь по кругу. Рамон. Риган. Гадриэль или оборотни.

Или он имел в виду, что он не из тех, кто был вместе с нами во владениях Ксандриэля.

Тогда остаются Риган и оборотни. И опять оборотней можно отбрасывать. И… Дракон?!

Одно ясно. Он здесь. Он среди нас. И если бы не Лера… От воспоминаний по спине проходит неприятная дрожь. Если бы кто-то не вторгся в сознание Леры, я продолжал бы сейчас сомневаться в том, что он здесь. И остается лишь грустно улыбнуться самому себе. Потому что каждому из своих спутников я готов был доверять.

И я встречаюсь взглядом с другом, который в ответ чуть приподнимает брови и улыбается, похоже думая о том же. Вот только (и это вызывает у меня смех) в его списке присутствует и мое имя. А если это не так, то роль начальника моей личной разведки не для него.

– Ну? – Прежде чем задать вопрос, я быстро оглядываю спящих, на мгновение остановившись на свернувшейся под одеялом в двух шагах от меня Лере. Такой беззащитной в беспокойном сне, что сжимается сердце.

Боюсь, встреча с тенью жрицы, скрытой в обладающем своей душой оружии даймонов, не прошла бесследно.

– Если поверить твоему отцу, у меня остались двое. Но с Тамриэля я не стал бы снимать подозрений.

Теперь уже я вопросительно приподнимаю брови, требуя уточнить. И нарываюсь на ехидную улыбку.

– Так, значит, мне ты доверяешь?

И ведь попробуй ответить, что да. Сразу обвинит в отсутствии свойственной всем правителям осторожности.

– Решил рискнуть. – И я тоже воспроизвожу на своем лице похожую усмешку.

Он удовлетворенно кивает.

– Рамон и Риган. Или… – Он делает паузу, в течение которой воздух становится тягучим. От предчувствия. А взгляд… Мало кто видел такой взгляд у моего друга. А те, кто видел… Давно уже общаются с предками. Надеюсь, меня эта судьба минует, потому что доведись нам начать выяснять, кто из нас лучше владеет оружием… – …Старший Там’Арин.

И я согласно киваю. Это хоть и звучит совершенно неожиданно, но вполне возможно. И тогда список увеличивается еще на одного возможного претендента на роль предателя. Князя Аль’Аира.

А я вновь смотрю на свою ученицу, умоляя стихии, чтобы это было не так. И чтобы скрыть тяжелый вздох, перевожу взгляд на горизонт.

Судя по моим ощущениям, рассвет уже близко, но вокруг тяжелая темнота. Час волка. Самое мрачное время. Время, когда творится самая страшная магия.

И не успеваю я об этом подумать, как не вижу, чувствую, как приподнимается со своего места светлый эльф.

Быстро оглядываюсь. Его арбалет взведен и нацелен куда-то вдаль. Он на мгновение встречается со мной глазами, а кончики его ушей трепещут, улавливая самые незаметные звуки.

Он еще не успевает подать сигнал тревоги, а моя рука уже тянет меч из ножен. И вместе со мной, не отставая ни на миг, такое же движение делает Гадриэль.

Крик Валиэля:

– Ночные.

И в небо взлетает сигнальный фейерверк. С той стороны, куда указывала Лера, говоря о границе.

Две мысли одновременно возникают в моей голове. Одна досадная: «Вот и отдохнули». Вторая… О том, что запасные клинки Гадриэля хоть и не столь хороши, как те, что были у моей ученицы, но, судя по вчерашним событиям, более безопасны.

Можно только радоваться тому, что Лера была достаточно сильна, чтобы не дать даймону полностью завладеть собой.

Я приказываю Хаиде, который, несмотря на ранение, тоже тянется к оружию, оставаться на другой стороне холма, чтобы не опасаться нападения сзади. И, кивнув светлому принцу на подскочившую Леру, встаю рядом с остальными, готовый к бою. И мне кажется, что это нападение только начало. И не потому лишь, что нас не хотят пропускать за грань защиты, но и потому, что это лишит нас времени, чтобы думать и искать того, кто был в состоянии подчинить себе тень черной жрицы.

При этом надеясь, что я ошибаюсь.

– Рамон, ты чувствуешь нить контроля? – И маг удивленно качает головой. – Поблизости нет некроманта, который их направляет.

– Здесь Хаос. – Взгляд Леры растерян. – На каждом из нас маячки. Кроме… – Она поворачивается в сторону мага. И в ее глазах… Но ничего не успевает сказать, потому что уже объяснять что-либо становится поздно.

Светящиеся бледно-зеленым твари выскакивают из-за кажущихся в темноте сплошной стеной деревьев. Их около дюжины, глаза горят алым. Оскалены пасти, из которых на землю отвратительно пахнущими сгустками капает слюна.

Хорошо еще, с магией эти зверюшки не дружат. И вокруг с чуть слышным шелестом поднимаются щиты.

И уже некогда думать о том, что хотела сказать моя принцесса, но не думать об этом нельзя. Потому что это может стоить жизни всем нам. И я пытаюсь держаться поближе к Лере, которая довольно уверенно действует непривычным ей мечом, и стараюсь не спускать глаз с Каре.

И именно это позволяет мне заметить одну странную вещь: нападая на нас, гончие движутся чуть медленнее, чуть менее осторожно, словно позволяя себя убивать, словно отвлекая от чего-то.